Два мальчика

На море тихо, на солнышке знойно, Берег как будто бы дремлет спокойно; Не шелохнутся на дереве ветки; Лишь между камней, как малые детки, Мелкие резвые волны играют, Словно друг друга шутя догоняют. К морю купаться бежит цыганенок, Смуглый, красивый, здоровый ребенок; Так и горят воровские глазенки, Смуглые блещут на солнце ручонки, Кинулся — поплыл… Движение смелы, Точно из бронзы все отлито тело. Славный мальчишка, хоть нищий, да вольный… С берега смотрит с усмешкой довольной Мать молодая в лохмотьях картинных, Глазом сверкая под массою длинных Взбитых волос, не знакомых с гребенкой. С гордостью смотрит она на ребенка, С гордостью шепчет: «Хорош мой галченок! Я родила тебя, мой цыганенок!..» В мягкой коляске заморской работы Возят вдоль берега жалкое что-то, Бледное, вялое… В тонких пеленках, В кружеве, в лентах — подобье ребенка. Личико бледное, все восковое, Глазки усталые, тельце сквозное. Видно, что смерть уж его приласкала — Песенку спела ему — закачала. Он под вуалями спит как в тумане. Рядом плывет в парчевом сарафане Мамка-красавица с грудью продажной Белой гусынею, плавно и важно. Барыня знатная, мать молодая Их провожает, глубоко вздыхая. Смотрит в колясочку взглядом печальным, Смотрит на море… По волнам зеркальным Смелый мальчишка с веселой улыбкой Плавает быстро, как резвая рыбка. Барыня знатная завистью тайной Вся загорелась при встрече случайной. Думает: «Боже мой, Боже Великий! Вот ведь живет же зверок этот дикий… Счастие дал Ты цыганке косматой. Нищая, нищая, как ты богата!» Жаль мне вас, барыня! Знаю, вам больно, Но ведь у вас утешений довольно… Все у вас есть; все, — что счастьем зовется; Нищей цыганке того не дается… Даны зато ей здоровые дети, — Изредка есть справедливость на свете.