Любимые куклы

Двери отворили, рады ребятишки… Елка вся огнями залита до вышки; Елка — чудо-диво из волшебной сказки; У счастливцев малых разбежались глазки, Прыгают, смеются, ушки на макушке, Мигом расхватали новые игрушки. Мальчик на лошадке молодцом гарцует В кивере уланском… Девочка целует Куклу из Парижа, очень дорогую, В завитом шиньоне, модницу большую, С синими глазами, шлейфом и лорнеткой (Ну, точь в точь, без лести, с Невского лоретка). Обнимая куклу ручкой белоснежной, Девочка ей шепчет в поцелуе нежном: «Лучше этой куклы в свете нет, конечно. Ты моей любимой будешь вечно, вечно!..» От больших, должно быть, девочка слыхала Это слово: вечно — и его сказала Кукле-парижанке важно так и мило, На ребенка с куклой я гляжу уныло: Жалко мне чего-то стало вдруг и больно… О судьбе обеих думалось невольно. Девочка и кукла! Ах, как вы похожи! В жизни ожидает вас одно и то же. Куколка-франтиха, предстоит вам горе, С красотой своею вы проститесь вскоре: Шелковое платье, сшитое в Париже, И шиньон изящный, модный — светлорыжий, Мигом все растреплет милая вострушка (Страшно и опасно в свете жить игрушкам)… На чердак вас стащут с головой пробитой, — Кукла-парижанка будет позабыта… Девочка-шалунья в золотых кудряшках! Лет через десяток и тебя, бедняжка, Кто-нибудь обнимет, говоря, конечно, Что любить намерен пламенно и вечно… Чьей-нибудь игрушкой будешь ты наверно, — Только не надолго… вот что очень скверно. Молодость, надежды, — будет все разбито… Старая игрушка будет позабыта… Елка догорела. Мальчик над лошадкой Приклонил головку и уж дремлет сладко, И с улыбкой счастья пробежала мимо В детскую малютка с куклою любимой. Да с чего же я-то хнычу понапрасну? Может-быть, обеих встретит жизнь прекрасно! Ведь не всех же кукол дети разбивают… А счастливых женщин — разве не бывает?..