К портрету Фелицы на сторублевой бумажке

НА СТОРУБЛЕВОЙ БУМАЖКЕ Недаром мудрую Фелицу Маститый воспевал певец, - Сия немецкая девица Была, ей-богу, молодец. Ну что ж, что там она шалила С солдатиком под старость лет И пол-России закрепила? На ком, скажите, пятен нет? Луна в серебряной порфире Гуляет средь небесных тел, И та вся в пятнах, - в здешнем мире Быть с пятнышком и бог велел. Ты велика, Екатерина! Мы чтим и ныне твой портрет; Ты сторублевая по чину И всем ты дорога, мой свет! На фоне радужном прекрасны Твой лик, твой царственный наряд; Как прежде, манит взор твой ясный И офицеров и солдат. Да, все в России: старый, малый На твой портрет глядят любя; По смерти ты милей нам стала: Мы все хотим иметь тебя. За оду заплати поэту, Прошу, Катринхен, будь мила! Ах, если б ты хоть полпортрета За эти вирши мне дала!