Оправданный

И судят и рядят. Пред ними худой, Больной горемыка-парнишка Весь бледный стоит и поник головой. Конечно, не вор, а воришка. И речи юриста карающий звук Беднягу громит, что есть духу… И сетка улик сплетена… И паук Поймает неловкую муху. Они говорят, говорят, говорят — Так сильно, так гладко и важно. В ответ им зевают, кряхтят и сопят Двенадцать усталых присяжных. Все стихло. Они принесли приговор И громко прочли: «Не виновен». Вот усики злобно крутит прокурор (Не может он быть хладнокровен)… А что же преступник?.. Небось им поклон Отвесил и в пояс и в ноги… Но нет… Он прощением словно смущен… Он плачет… О чем? — об остроге. Ну, да… об остроге. Ведь теплый приют И хлеб у него отнимают — Простили его и свободу дают… Свободным его величают. Свобода?.. ему?.. это — холод, нужда, Безхлебье и нищенство снова… Насмешкою скверной звучит, господа, Бедняге то громкое слово. Слеза за слезой накипала в глазах Воришки. «Зачем оправдали?» Вертелся вопрос на дрожащих губах. «Куда мне итти?» Все молчали. Но вдруг волосами проворно встряхнул Оправданный; вмиг ободрился, Лукаво и смело на судей взглянул И низко им всем поклонился. Нашел он: «В кабак я отселя пойду, — А там уж известна дорога… Мне добрые люди укажут… найду… Прямую — опять до острога!»