Мои пациенты. Из дневника

Из дневника 1 Как это сделалось? От них мне нет отбою… Знахаркою меня считают все они; Проведали, что есть лекарство кой-какое, - Идут… Я не звала, - господь оборони! Я знаю, что лечить их и учить опасно И что невесело морошку собирать… Что много городов, где холодно ужасно… Всё знаю, - да идут; нельзя же их прогнать? Нельзя. Написано в одной хорошей книжке, 10 Которую люблю, что я им всем "сестра", Что эти мужики, и бабы, и парнишки - Меньшая братия… Рабочая пора; Но в праздники они ко мне приходят в гости. Вот бабушка пришла. В чем держится душа? Лишь кожа от нее осталася да кости, А с молоду была, должно быть, хороша! Жар лихорадочный во всем иссохшем теле, - Дрожит под кофтою залатанной своей; Ввалилися глаза, плетется еле-еле… 20 Недолго так страдать еще придется ей… Лицо, как сеткою, подернули морщины, Терпения, труда печать на нем легла. «Ну, здравствуй, бабушка, - что надо?" - "Дай мне хины, Дай хины мне такой, чтоб горькая была: Я, бачь, тебе яиц в гостинец принесла". - "Ведь фельдшер есть у вас?" - "Эх ты, чудная, право… До хвершала семь верст! Да лытки задрожат, Как он загавкает, что пес… Да и слащава, Бачь, хина у него - все люди говорят… 30 Гостинец-то возьми!" - "Голубушка… Не надо…" - "Бери, пошто не брать! Ведь дашь лекарство ты?" - "Я, бабушка, помочь тебе и даром рада". Должно быть, можно брать у этой нищеты?.. Привыкла голь платить, приучена веками Не ждать сочувствия и даровых щедрот, Боится подойти с пустыми к нам руками И даром помощи не чает от "господ"!.. Зачем рассказывать, зачем писать всё это? Про баб, про мужиков известно всё давно, 40 И надоело всем, и критику-поэту - Мосье Буренину покажется смешно… 2 Подходит шустрая, красивая бабенка. «Я, тетонька, до вас… Резачке вот помочь Не знаете ли чем? Измаяла робенка - Не спит, не пьет, не ест, кричит и день и ночь. Уж я и парила, и маком-то поила… Пора рабочая! Как сделать, чтобы спал? Я, барыня, двоих вот этак схоронила… Уж знаю - не жилец… Смотри, как исхудал… 50 А я бы, милая, вас так благодарила, - Хошь сделали бы вы, чтоб бог скорей прибрал… Робенку всё одно - недолго до погоста… Рабочая пора - вот горе-то мое!" Всё это сказано наивно так и просто, И доброе лицо такое у нее… А на меня глядит живой скелет ребенка: Он улыбается, он тянется ко мне, Он просит помощи иссохшею ручонкой… Улыбка страшная мне грезилась во сне 60 В ту ночь… Мне слышалось: «Зачем же, тетя, яду Нам с мамкой не дала? Дай, тетя, будь добра… Ты слышала?.. Мне спать - спать долго, долго надо… Ты слышала - у нас рабочая пора… Голодных лишних ртов и без меня здесь много, А там, на небе, есть прекрасные сады, Где ангелы поют и прославляют бога, Где нет ни голода, ни горя, ни нужды…" 3 Еще один больной. Он что-то под тулупом Несет. "Вот, матушка, и я до вас - с рукой". 70 Он распахнул тулуп, и вдруг запахло трупом… «Пора рабочая, а вишь ты - грех какой! Уж только вылечи, не постоим за цену, Бог хлебца уродил… Рука нужна для нас!" Как я ему скажу, что узнаю гангрену, Что нужно доктора, - скорей, скорей, сейчас?!. Сказала… Он махнул здоровою рукою, Взглянул в мои глаза с отчаянной мольбой, С усмешкой бледною, помикнув головою, Спросил: "А дохтур где?" И поплелся домой. 80 Не к доктору идет… До города далеко, А он шатается от ветра, как хмельной. Кругом немая степь раскинулась широко И колос клонится головкой наливной, Прощаясь с пахарем… Унылый, но покорный, Идет он: "В животе и смерти бог волен, А вот пшеничку - жаль!" Под гнетом думы черной Заныла больно грудь, - о хлебе думал он!.. И пробегала дрожь в его усталом теле, И пожирающий огонь горел в крови… 90 О господи! да кто ж хозяин в гнусном деле? Взгляни же ты на них, бог правды и любви! 4 Тумана саваном окутано селенье. Сквозь ночи мрак густой, из желтых камышей С болота крадутся толпою привиденья В деревню сонную и носятся над ней. «Мы избавители, мы посланные неба, Мы помощь им несем, - поет незримый клир. - Мы прекратим навек их муки из-за хлеба, Дадим свободу им, забвение и мир. 100 Они боятся нас, но мы - благие силы, Мы не мучители, не божий бичи, Хотя и валим их в глубокие могилы… Мы - исцелители, мужицкие врачи! Зовут нас: дифтерит, горячка, лихорадка, Холера, оспа, корь, голодный тиф, запой… Мы взглянем - и уснут навек страдальцы сладко; Утомлены они, пора им на покой! А вы что дали им при жизни, люди-братья, За целые века тяжелого труда? 110 Лишь право посылать вам горькие проклятья, Когда их душит гнет, болезнь или нужда! Спасем мы их от вас!.." Раздался хохот дикий, Шум крыльев, стук костей и погребальный звон, Плач женщин и детей, стенания и крики, - И я проснулася… Какой нелепый сон! Вновь радостно горит бессмертное светило, Всё ожило кругом от неба до земли; Желанье им служить проснулось с новой силой. «Вставайте, барыня, больные к вам пришли!" 30 июня 1882 Деревня Веселая