Подвиг дикарки *)

В океане далеком, на вольном просторе, Чудный остров зеленый раскинулся пышно И расцвел, словно сад средь безбрежного моря. Мирно жили там люди, трудились неслышно — Муравейником дружным ютились на свете В бедных хижинах, — просты и кротки как дети. И врагов у них не было. Только могучий Великан Килавеа грозил им вершиной В конце острова, скрывшись за белою тучей, И во мраке ночном весь пылал над долиной, Появляясь во всей своей силе чудесной, Словно огненный лес над горой поднебесной. И горе той молилися темные люди, За жилище великих богов почитали И на склоне ее огнедышащей груди Храм построили. Старцы-жрецы им сказали Спокон веку, что грозная Пейла богиня Там купается в огненной страшной пучине. Люди темные верили. В сказке старинной Хитроумных жрецов о богине жестокой Говорилось: что пряди косы ее длинной Обвивают утесы над бездной глубокой; Что в предвечном огне, в раскаленном чертоге С ней пируют и пляшут всесильные боги; Что всех женщин ревнует она, ненавидит, И к горе своей им подходить запретила; Что весь остров погубит, когда их увидит В заповедном лесу, где она насадила Между черных обвалов и скал темно-красных Для бессмертных мужей своих ягод прекрасных. Говорилось: «Лишь жертвами ей, — кровожадной, — Можно злобу ее укротить людям темным. Страшен гнев ее! Лавой клокочущей, смрадной, Огневыми волнами, потоком огромным Она выжжет долину, засыплет золою, И она воцарится над бездной морскою». Люди темные свято хранили завет Злобной Пейлы. Жрецы ее в храме громадном, Не согретом лучами небесного света, В диких плясках служили богам безпощадным, Приносили им жертвы, народ обирая, Души робкие мрачным обманом пугая. Но пришли корабли из далекого края, Привезли проповедников Божьего слова… И в восторге немом, «белым братьям» внимая, Дикари обратились во стадо Христово; Правда Божия, свет и любовь, и свобода Засветились в измученных душах народа. В них слова Всеблагого запали глубоко, Сердцем детским они понимали ученье; Но жрецы изуверы богини жестокой Раззореньем грозили, пророчили мщенье, Страхом смерти мучительной души пугали И подвижников честных Христа проклинали. И смутился народ: «Кому верить: Христу ли, — Проповеднику кроткому Божьего Царства, Или Пейле?.. Жрецы ли ее обманули Темных — нас? Или „белые“ полны коварства И хотят, чтоб богиня нам всем отомстила. Наши села рекой огневой затопила?..» — «Что ж, — кричал старый жрец, — если верите „белым“, Так идите скорей к грозной Пейле в чертоги, Загляните в лицо ей хоть раз взглядом смелым И узнайте, спасут ли вас новые боги!.. Да нарвите нам ягод в лесу заповедном!..» И звучал его хохот злорадством победным. — «Что?.. боитесь?.. — взревела несытая стая, — Бойтесь, бойтесь вовеки! Платите нам дани, Мы спасем вас!.. «Вдруг вышла жена молодая Предводителя Найия — Капиолани И сказала: — „Я верю во слово Христово! Пейлы — нет! Я сейчас доказать вам готова.“ Жизнь отдам, а жрецов вековые обманы Вам открою, нарушу их Пейлы заветы, Вот при вас по тропинкам горы-великана В лес пойду заповедный!.. А завтра к рассвету Принесу ягод Пейлы вот этой рукою! Не страшна мне богиня! Отец наш со мною!» И пошла она смело. Народ изумленный Шел за ней до подножья горы неприступной. — «Ты умрешь!» — завопил старший жрец исступленный И затрясся от злобы. Душою преступной Чуял он: «Вот откроются очи народа, Белый жрец оттягает у нас все доходы». Ночь настала, и заревом пламенно-красным Загорелося небо над мрачной горою; Христианка все шла по тропинкам опасным Между скал и обрывов бесстрашной ногою. Выше… выше!.. Чуть видны уж белые ткани Ее платья!.." И скрылася Капиолани… На заре принесла она ягод народу И сказала: — «Там нет ни ревнивой богини Ни богов кровожадных! Дарю вам свободу, — Пейлы нет! Там Отец наш живет на вершине, И везде Он живет! Он один был со мною!..» И поверили ей дикари всей душою. С того дня опустел мрачный храм злой богини, И жрецы ее скрылись. Грозит из тумана Огневой Килавеа; но люди в долине Уж теперь не боятся горы-великана: Успокоилась робких сердец их тревога. Они верят в защиту Всевышнего Бога.