К Лоллию

Ты мнишь: погибнет то, что я пел досель, Питомец дальношумного Авфида,2 Искусством неведомым первый Речь сочетавший со звуком арфы! Пускай, великий, высшее место всех Гомер заемлет; скрылись ли Пиндара, Алцея, Симонида грозны И Стезихора благие музы? И сладкомилых Анакреона грез Не крадет время. — Дышит любовь еще, Живет и дышит влиянный огнь В лиру эольския девы вечно!.. Одна ль Елена лепокудрявых влас Познала прелесть? — Златопылающей Одеждой и славой фригийца, Спутников блеском одна ль пленялась? — Не первый Тевцер стрелы сидонские Из лука сеял. — Сколько раз Илия Терзалась во бранях? — Одни ли Идоменей и Сфенел строптивый Держали битвы, — говор небесных дев? Один ли Дейфоб, Гектор божественный Прияли священные раны Чадам, супругам любезным в жертву? — Так! — прежде Трои многие храбрые Сияли в мире; всех неоплаканных Ад отнял; в бездневной исчезли Нощи; певца их лишило небо!.. Сокрылась доблесть, праздность нашла свой гроб; Где ж им отлика?.. Нет, неумолчный, Тебя воспрославлю я в песнях! Нет, не стерплю, чтоб труды благие Без казни, Лоллий, злому забвению Остались пищей. — Есть в тебе сильный дух, Провидец испытный, и в бурно И в безнаветное время равный; — Алчбы коварной бич, недоступный враг Царице злата всепривлекающей, Ты консул не года — лет многих, Благотворитель, законам верный, Судяй честное выше, чем пользы все, С челом открытым подкуп злокозненный Отвергнул и стал пред врагами Правды в доспехах, победоносец!.. Мудрец, ты мыслишь: света сокровища Не зиждут счастья; имя счастливца тот Достойно имеет, кто знает Скромно питаться богов дарами! Кто может терпеть бедность жестокую И паче смерти срама боится, — муж За братий, друзей и отчизну Твердой опорой, готовый в гибель!