Константин Константинович Вагинов

Козлиная песнь. Глава VIII. Неизвестный поэт и Тептелкин ночью у окна

Текст
— Вы совершаете великую подлость, — сказал мне однажды неизвестный поэт. — Вы разрушаете труд моей жизни. Всю жизнь я старался в моих стихах показать трагедию, показать, что мы были светлые; вы же стремитесь всячески очернить нас перед потомством. Я посмотрел на него. — Если вы думаете, что мы погибли, то вы жестоко ошибаетесь, — продолжал неизвестный поэт, играя глазами, — мы особое, повторяющееся периодически состойние и погибнуть не можем. Мы неизбежны. Он сел на скамейку. Я сел с ним рядом. — Вы — профессиональный литератор, нет ничего хуже профессионального литератора, — отодвинулся он от меня. — Сумасшедший, — пробормотал я. Он повернул голову — Иногда сознания у современников не совпадают — это не дает вам права считать меня сумасшедшим. Я устыдился. Может быть, правда, он не сумасшедший. Мы помолчали. Он настороженно стал слушать шорохи листьев. Мимо нас проходили комсомольцы со своими подругами. «Нет, нет, все же он сумасшедший!» — Я часто отсутствую, — сказал неизвестный поэт, как бы отгадывая мою мысль, — но это не что иное как растворение в природе. Он встал и пожал мне руку. — Мне искренно жаль, что вы живете в том мире, который изображаете. К нему шел Тептелкин. Они серьезно и как вежливые люди поздоровались. Они не хлопали друг друга по плечу. Пошли по аллее. Я прошел мимо мечети, сел в трамвай. «Ты сумасшедший, все же сумасшедший», — подумал я. Я вошел в дом, очинил карандаш. — Нет, — сказал я, — надо выяснить, что сейчас они делают. Они, должно быть, опять заняты скверным и нехорошим делом. Я покрутил усы. вышел, положил ключ в карман, посмотрел, при мне ли карандаш и бумага. Ночь была белая. Колонны выступали то парами, то тройками, то четверками. Ко мне пристало существо в одежде сестры милосердия. — Я — Тамара, — сказала она. — А где твое одеяло из белого атласа? — спросил я, — одеяло из дорогой материи стоби, из индийского коленкора, из гиландского шелка, подушка шелковая цвета фиалки, вуаль золотая с кисточкой? Она навела на меня лорнет. — От вас воняет пивом, — сказала она. — Но вы, должно быть, чистенький мужчинка. Идемте ко мне. — Ладно, — ответил я, — в другой раз. Сейчас я ужасно занят. Сейчас мне некогда. — Ничего, ничего, — ответила она, — можно и тут, отойдемте в сторонку. Видя, что я не останавливаюсь, крикнула: — А может быть, вы литератор, вы ведь все, подлецы, нищенствуете. Я одного взяла на содержание, Вертихвостова. Он стихи мне про сифилис читает, себя с проституткой сравнивает. Меня своей невестой называет. — Отстаньте, дорогое существо, — сказал я, — отстаньте. Я не литератор, я любопытствующий. Она шла за мной и проводила меня почти до площади Жертв Революции. Там она села на скамейку и заплакала. — Кой черт вы плачете? — спросил я ее. — Или вам жаль шубы из горностая, иль другой из каракумского меха с жемчужинами на отвороте, или колец из ништадтской бирюзы, или накидки из ткани хорасанской, или шахмат из рыбьих зубов, шкатулок из янтаря? — Я хотела бы покататься на велосипеде, я ведь одна из лошадок полковника Бабулина, я хочу, чтобы вокруг меня были офицеры. Тут я только заметил, что ее совершенно развезло. «Пьяница», — подумал я и удвоил шаг. Был второй час ночи, когда я подошел к дому, где жил Тептелкин. Дворник пропустил меня. Я прошел в полуразрушенный флигель, встал против окна Тептелкина. Они сидели за столом, горела керосиновая лампа, они что-то читали, жарко спорили. Иногда неизвестный поэт вставал и прохаживался по комнате. «Что они читают, о чем говорят? — подумал я. — Наверно, хихикают над современностью». — Я думаю, — поднялся неизвестный поэт, — наша эпоха героическая. — Несомненно героическая, — подтвердил Тептелкин. — Я думаю, что мир переживает такое же потрясение, как в первые века христианства. — Я убежден в этом, — ответил Тептелкин. — Какое зрелище перед нами открывается! — заметил неизвестный поэт. — В какой интересный момент мы живем! — восторженно прошептал Тептелкин. — Однако пора, — отошел неизвестный поэт от окна. — Я возьму у вас Данта. — Конечно, — ответил Тептелкин. Неизвестный поэт подошел, закрыл книгу, положил ее в карман. Стал прощаться.

Карточка с цитатой

Выделите строки в стихотворении или возьмите начало текста.

Фон карточки

Об авторе

Константин Вагинов (1899–1934) — петербургский поэт и прозаик. Выпустил сборник «Путешествие в Хаос». В 1928 году вышла «Козлиная песнь», в 1929-м — «Труды и дни Свистонова», в 1931-м — «Бамбочада».

Найдите свои строки

Введите имя, название или несколько слов из стихотворения.

Часто ищут

Сергей Есенин Александр Блок Александр Пушкин Федор Тютчев
Личная библиотека

Сохранённое

Новая полка

Стихотворения

Закладки и полки хранятся в этом браузере.

Оформление сайта

Выберите фон. Настройка сохранится в этом браузере.

Спокойные

Пейзажи