Константин Константинович Вагинов

Козлиная песнь. Глава IX. Поэт Сентябрь и неизвестный поэт

Текст
Однажды неизвестный поэт читал стихи в уголке имени Кружалова. Вокруг него извивался пьяный, бородатый, в ситцевой рубахе человек и почти плакал от восторга. — Боже мой, — повторял он, — какие гениальные стихи! О таких стихах я мечтал всю жизнь! Знакомые барышни дружно хлопали неизвестному поэту. Человек в ситцевой рубахе дохнул на него винным перегаром, потряс руку. — Ради Бога, зайдите ко мне, моя фамилия Сентябрь. Неизвестный поэт достал из кармана обрывки исписанных бумажек, выбрал на одном из них свободное место, записал адрес. — Я приехал из Персии, зайдите ко мне, я давно не слышал настоящих стихов, — сказал человек в ситцевой рубахе. На следующий день неизвестный поэт отправился к Сентябрю. Сентябрь жил в другой части города, в так называемом доходном доме, т. е. в высоком доме с узеньким, как колодец, двором, с большими, со всеми удобствами, квартирами на улицу и маленькими, в боковых флигелях и заднем фасаде, неумолимо однообразными, повторяющимися по одному плану снизу вверх. Неизвестный поэт позвонил. Дверь ему отворил Сентябрь, трезвый, в высоких сапогах, в чистой рубахе, подпоясанный ремнем. В первой комнате посредине стоял стол, накрытый скатертью, на нем остатки еды. Вокруг стола четыре покоробленные дождем венские стула. На гвоздике висело пальто, порыжевшее от времени, и кофточка жены. Половина комнаты была отгорожена шкафом, за ним стояло брачное ложе Сентября. Неизвестный поэт отложил свою палку, украшенную епископским камнем, положил шляпу и с искренней симпатией посмотрел на Сентября. Он уж многое знал о нем. Знал, что тот семь лет тому назад провел два года в сумасшедшем доме, знал нервную и ужасную стихию, в которой живет Сентябрь. — Я со вчерашнего дня не могу успокоиться, — говорил Сентябрь, — до сумасшедшего дома, в сумасшедшем доме и в Персии мне чудились такие стихи, как будто вы умирали не раз, как будто вы не раз уже были. Неизвестный поэт осмотрел комнату. — Прочтите мне свои стихи, — сказал он. — Нет, нет, потом. Вот моя жена. Из-за шкафа вышла худенькая женщина с семилетним чистеньким, красивым мальчиком. — Вот мой зайченыш Эдгар. Это необыкновенный поэт, — сказал он ребенку, показывая глазами на неизвестного поэта. — Пушкин? — спросил мальчик и широко раскрыл глаза. Сентябрь провел неизвестного поэта в свою комнату. Узенькая кровать (отдельное ложе Сентября), прикрытая фиолетовым одеялом с черными горизонтальными полосами. Тоненькая подушка служила изголовьем. Вся исчерканная рукопись валялась посредине постели. На подоконнике стоял стакан и дыбилась начатая осьмушка махорки. У стены черный столик и стул. Комната была оклеена обоями с яркими розами. Сентябрь и неизвестный поэт сели на постель. — Зачем вы приехали сюда! — Помолчав, неизвестный поэт посмотрел в окно. — Здесь смерть. Зачем бросили берег, где печатались, где вас жена уважала, так как у вас были деньги? Где вы писали то, что вы называете футуристическими стихами. Здесь вы не напишете ни одной строчки. — Но ваши стихи? — ответил Сентябрь. — Мои стихи, — неизвестный поэт задумался, — может быть, совсем не стихи. Может быть, они оттого так действуют. Для меня они иносказание, нуждающийся в интерпретации специальный материал. — Я не все понимаю, что вы говорите, — заходил Сентябрь по комнате. — Я кончил только четырехклассное городское училище, затем я сошел с ума. По выходе из больницы стал писать символические стихи, ничего не зная о символизме. Когда, затем, мне случайно попались рассказы По, я был потрясен. Мне казалось, что это я написал эту книгу; я только недавно стал футуристом. Он остановился, приподнял край одеяла, вытащил из-под кровати деревянный ящик, открыл его, достал рукопись, прочел: Весь мир пошел дрожащими кругами И в нем горел зеленоватый свет. Скалу, корабль и девушку над морем Увидел я, из дома выходя. По Пряжке, медленно, за парой пара ходит, И рожи липкие. И липкие цветы. С моей души ресниц своих не сводят Высокие глаза твоей души. «Удивительную интеллигентность, — думал неизвестный поэт, пока Сентябрь читал, — вызывает душевное расстройство». Он посмотрел в глаза Сентябрю: «Жаль, что он не может овладеть своим безумием». — Я написал это стихотворение, — снова заходил Сентябрь по комнате, — еще до выхода из лечебницы. Я его тогда понимал, но теперь совсем не понимаю. Для меня это сейчас набор слов. Он нагнулся и вынул из ящика другие стихи. Выпрямился, снова стал читать. В общей ритмизованной болтовне изредка попадались нервные образы, но все в целом было слабо. Сентябрь это почувствовал, сел на корточки, сконфуженно принялся рыться в глубине сундука. Он вытащил книжечки своих стихов, напечатанные в Тегеране, но и в них не было ничего. — Чайник вскипел, — остановившись в дверях, обратилась к мужу жена, — Петр Петрович, пригласи гостя чай пить. — Сейчас, сейчас, — и Сентябрь в глухой безнадежности скороговоркой стал читать свои недавние, футуристические стихи. Неизвестный поэт почти в отчаянии сидел на кровати. «Вот человек, — думал он, — у которого было в руках безумие и он не обуздал его, не понял его, не заставил служить человечеству». От окна уже несло ночным холодком. Сентябрь и неизвестный поэт прошли в соседнюю комнату. Розовые сушки лежали на тарелке. Жена Сентября разливала чай; маленькая, черненькая, морщинистая, но юркая, она быстро, быстро говорила, предлагала сушки, опять говорила. Наконец неизвестный поэт прислушался. — Не правда ли, — продолжала она, — это безумие приехать сюда, здесь страшно жить, а у него у Байкала родители крестьяне, дом — полная чаша, туда, а не сюда надо было ехать. Керосиновая лампа мутно горела на столе. Отодвинув стакан, семилетний Эдгар спал, положив на руки голову. — Зайченыш мой, — склонился Сентябрь и поцеловал своего сына. Наступило молчание. — Ты меня и сына погубишь, нам надо уехать, уехать! Встав из-за стола, она принялась ходить по комнате. Глубокой ночью спускался неизвестный поэт по лестнице. На пустой улице, слушая замолкавшее эхо своих шагов, облокотился на палку с большим иерархическим аметистом, выпустил лопатки и задумался. Хотел бы он быть главою всех сумасшедших, быть Орфеем для сумасшедших. Для них бы разграбил он восток и юг и одел бы в разнообразие спадающих и вновь появляющихся риз несчастные приключения, случающиеся с ними. Он с ненавистью поднял палку и погрозил спящим бухгалтерам, танцующим и поющим эстрадникам. Всем, не испытывавшим, как ему казалось, страшнейшей агонии. — Помогите! о помогите! — мерещилось ему, кричал девичий голос из первого этажа. Ничего не понимая, с силой, удесятеренной тоской, он, прихрамывая, взбежал по лестнице, сбежал с нее и с разбегу кинулся в окно. Глаза у него остановились, шея напряглась. Раз, раз! вцепился он в чей-то затылок и начал бить кулаками по голове; его легко сбросили — он вцепился в горло; его откинули — он схватил тяжелый стул. Ударил. Стало тихо. У ног его лежал Свечин. Никакой девушки в комнате не было. «Вот так штука, — подумал неизвестный поэт, приходя в себя, — черт знает что произошло». Вся квартира зашевелилась, захлопали двери, затопали ноги по коридору. Неизвестный поэт морщил лоб. Побежали за постовым милиционером. Выяснили, что, в то время как Свечин спал, в комнату ворвался через окно его знакомый и покушался его убить. «Какая странная жизнь, — думал неизвестный поэт. — По-видимому, во мне глубоко, глубоко живы ощущения детства. Когда-то женщина мне казалась особым существом, для которого надо всем жертвовать. По-видимому, в моем мозгу до сих пор сохранились какие-то бледные лица, распущенные волосы и ясные голоса. Должно быть, подсознательно я ненавидел Свечина, иначе как могла возникнуть эта галлюцинация?» Больше всех удивлен был этим происшествием Свечин. Он его никак не мог объяснить. Он ходил обвязанный и пожимал плечами.

Карточка с цитатой

Выделите строки в стихотворении или возьмите начало текста.

Фон карточки

Об авторе

Константин Вагинов (1899–1934) — петербургский поэт и прозаик. Выпустил сборник «Путешествие в Хаос». В 1928 году вышла «Козлиная песнь», в 1929-м — «Труды и дни Свистонова», в 1931-м — «Бамбочада».

Найдите свои строки

Введите имя, название или несколько слов из стихотворения.

Часто ищут

Сергей Есенин Александр Блок Александр Пушкин Федор Тютчев
Личная библиотека

Сохранённое

Новая полка

Стихотворения

Закладки и полки хранятся в этом браузере.

Оформление сайта

Выберите фон. Настройка сохранится в этом браузере.

Спокойные

Пейзажи