42. Э. А. Белавиной. 30 июля (11 августа)—10 (22) августа 1853. Порт Ллойд—Н агасаки

Элликониде Александровне. 30 июля. Бонин-Сима. Не знаю, как и что сказать Вам приятное за Ваше милое письмо, Элликонида Александровна, чем бы обрадовать Вас? Вы еще сомневаетесь, что мне приятно получить весть о Вас непосредственно от Вас самих: да это Вы так только говорите, а сами, конечно, уверены в дружбе моей, основанной как на Ваших милых качествах, так и на благодарности за Вашу приязнь, которой я, по совести сказать, не очень стою. Больной, скучающий, иногда злой и дикий, я должен был надоедать Вам, а Вы говорите, что будто бы не скучали при мне: уж это так только, женская доброта заставляет Вас умалчивать правду. Я немного испугался, прочтя у Вас в письме, что Вы запрещаете мне благодарить Вас за Ваше внимание: а я только что поблагодарил опять из Сингапура или из Гон-Конга! Ну, не сердитесь: это в последний раз, больше не стану. Вот лучше скажите-ка мне: не подметили ли Вы за другими, что они скучают, получая так часто мои длинные и неразборчивые письма? Не бранят ли меня, не смеются ли? Мне очень жаль, что Михайло Александрович возит от Майковых мои письма домой к себе: прочитал бы там, да и дело с концом, потом бы пересказал о содержании Вам и жене. А то они попадутся в руки чужих мне людей, совершенно равнодушных ко мне, которые будут искать в т а . литературы, а не найдя, станут привязываться, осуждать или смеяться. Если такое письмо попадется Вам в руки, прячьте его, пожалуйста, подальше от других и возвращайте потом Майковым: Вы этим меня обяжете. Письма те — чисто дружеские и могут быть только интересны для тех, к кому писаны. Меня немало печалит в моем путешествии то, что некоторые знакомые и незнакомые ожидают, как я слышал, каких-то записок или писем, что ли, о моих странствиях. Вот этого я боялся пуще всего: ни писем, ни записок никаких нет и не будет и на ум мне об этом нейдет, потому что я иа нездоров, и некогда мне, а тут ждут. Я часто каюсь, что поехал: другой, помоложе и посвежее, оправдал бы эти ожидания, а у меня нет ни малейшей охоты, ни времени делиться с другими, да еще пе- чатно, тем, что я вижу. Я смотрю на всё просто и сам про себя испытываю и переживаю всё, что со мной происходит, как будто беспечно прогуливаюсь по неизмеримому полю или саду. Замечаю и записываю только то, чего не смею не записывать, то есть за что получаю жалованье. Да и то делаю не совсем аккуратно, особенно с тех пор, как мы вступили в полосу жаров: я почти постоянно болен. Отсутствие моциона и жар сильно вредят мне. Я растолстел, то есть расплылся от недостатка движения, и чувствую, что это прибавило мне нездоровья и тяжести. Подчас мне даже кажется, что я не выдержу, как, например, в то время, когда нас прихватил тифон, или ураган, и когда мы две ночи не спали и почти не ели. Я от бессонницы и жестокой качки так ослабел, что едва через неделю поправился. Ни в каюте, ни на палубе — места не было: бросает из угла в угол как мячик и иногда обо что-нибудь ударит головой или плечом. Сколько шишек оказалось потом на голове, сколько ушибенных рук, ног, пятен на глазах или на ребрах! а одного несчастного матроса так ударило железным гаком (крюком) по голове, что пробило череп до мозга, и он умер. Я вовремя, в разгар бури, ушел в капитанскую каюту на мягкий диван и не выходил целый день, а любовался морем из окна, хотя, впрочем, безобразнее его быть ничего не могло. Небо слилось с морем в серую массу; вода крутилась как кипяток; ничего не видать, кроме пены, водяных облаков и брызг, ничего не слыхать, кроме все- заглушающего воя ветра. Нет: больше бы не нужно эдаких картин! Бог с ними! То ли дело сидеть в низеньком, спрятавшемся в зелени домике, смотреть на сверкающую вдали Неву да тихо беседовать с Вами... Когда-то Бог приведет? Пока не прощаюсь с Вами: письмо еще долго не пойдет. Я пишу заранее, чтобы потом не суетиться, когда надо посылать. Надеюсь, что этого письма неразборчивым не назовете. Не забудьте усердно поклониться от меня К. А. Горбунову. А что делает А. Попов? Успевает ли?в 8 20 августа. Я в Японии: на рейде, между зеленых, прекрасных холмов, островков, заливов — но мне жарко и скучно — прощайте. .