38. М. А. и Е. А. Языковым. 19 июня (1 июля) 1853. Гонконг

Гон-Конг. 19 июня/2а июля 1853. Милые мои Михайло Александрович и Екатерина Александровна! Вы, надеюсь, получили мои два письма с Бутаковым? Вот вам еще: это, может быть, последний голос, после которого замолчу надолго. Мы более недели стоим у китайских берегов и любуемся видом китайских джонок, полунагих бритых китайцев и наслаждаемся запахом кокосового масла и сандального дерева. Наши поехали в Кантон, я — нет: помешала проклятая лихорадка, приобретенная мной в Сингапуре. Вообще я несчастнейший человек в жарком климате. Лишь только вошли в Зондский пролив, я потерял аппетит, желудок ослабел, пищеварение испортилось и по телу пошла сыпь, так что я завтра принимаюсь за декокт. Всё это помешало мне отправиться вместе с нашими в Небесную Империю, хотя мне следовало ехать, кроме любопытства, и по обязанности. Но как нынешней зимой предполагается пойти во все пять открытые для европейцев китайские порта, то я и не печалюсь нынешней своей неудачей. Даже если б пришлось совсем не быть там, то не заплачу. Ведь я принадлежу к числу тех путешественников, для которых путешествие — некоторая пытка. Чуть надо изменить привычку, обычный ход дня, увидеть новое лицо, принудить себя поговорить и т. п., а особенно лазить самому в чемодан за бельем да за платьем, так хоть и не надо ничего. Вот хоть бы здесь, в Гон-Конге я уж другой день не съезжаю на берег, потому что многие из здешних жителей перебывали на фрегате, перезнакомились с нами и начали звать к себе. После того нельзя ступить шагу на берегу, всё знакомые — тоска! Раз немец-купец тащил к себе обедать, там английские офицеры повели в свою мессу (офицерские помещения в казармах), а то так одолели попы: доминиканцы, францисканцы, французы и португальцы, всё миссионеры. Здесь всего от 500 до 600 европейцев и 30 000 — китайцев. Весь Гон-Конг — не что иное, как скала. Город расположен по берегу, но, распространяясь всё дальше и дальше, просится в гору. Какие дома у англичан: дворцы! А что за клуб! Рейд очень оживлен: китайские джонки, одна другой уродливее и страннее, и перевозные ялики, управляемые женщинами, снуют взад и вперед по реке. Несмотря что много места и на берегу, целые семейства китайцев живут на лодках. Всё это движется около нас, по вечерам, и европейцы ездят вокруг фрегата послушать нашей музыки. Но я от европейцев удаляюсь, особенно англичан, которых одних почти только и видел с самого отъезда. Я люблю шататься по китайскому городу, который здесь почище и получше, нежели в Сингапуре. Я с большим любопытством смотрю на сметливые и лукавые китайские физиономии, гляжу, что они делают, что и как едят и пьют, а иногда в лавке у них напьюсь и чайку. Но все эти прогулки обходятся недешево: как ни пойдешь, то и накупишь долларов на десять каких-нибудь безделок, то резной веер из кости или сандала, то картинок на рисовой бумаге, ящ ик какой-нибудь и т. п. А пожалуй, придется бросить всё, да еще года в два путешествия всё отсыреет и пропадет на море. Скажите, пожалуйста, Бутакову, М их(айло) Алексан дрови ч), что по выходе из Сингапура нас задержали штили и мы миль 350 плыли дней десять, а остальные тысячу миль, как только задул попутный муссон, сделали в четверо суток. Еще расспросите его, пожалуйста, и напишите мне в Гон-Конг по тому адресу, который я Вам дал, сколько ему стал весь путь от Сингапура до Петербурга. Очень немудрено, что по возвращении из Я п(онии) сюда кого-нибудь из наших опять пошлют с донесением, так необходимо знать, во что обойдется дорога. Если мое здоровье окажется решительно негодным для жаркого климата, то, может быть, и я попрошусь тогда домой. Что за женщины здесь, Екатерина Александровна: не причесывайтесь, пожалуйста, никогда а la Chinoise* — некрасиво. Женщины ходят в широких шароварах и длинной широкой же кофте. А как ходят: некоторых двое ведут за руки, а те, которые идут одни, переступают так, как будто на ногах у них, кроме мозолей, ничего нет: так малы и уродливы ноги. Нет никакой надежды влюбиться здесь. Вот что скажут наши, воротясь из Кантона? — Воров здесь несть числа, несмотря на то что полисмены, которые в Англии® своею палочкою имеют только право дотрогиваться до нарушителя порядка, бьют ею здесь китайцев без милосердия, по голым ногам. Прощайте, поцелуйте за меня детей. Коле скажите, что меня еще не съели ни африканские, ни азиатские люди. 0 Вот что будет между дикими. — Дайте ручку, Эл- ликонида Александровна, и пожелайте мне здоровья да скорого возвращения домой, хотя я не знаю, где у меня это домой? Может быть, отчасти и на Стеклянном заводе:1 1 только не забыли ли меня та м / Кланяйтесь всем вообще и каждому в особенности. Майковым я писал из Сингапура, 2 теперь пока не напишу, так и скажите. А если кому напишу сегодня или завтра, так Вы передайте письм о/