Да, хороши они, кавказские вершины...

Да, хороши они, кавказские вершины, В тот тихий час, когда слабеющим лучом Заря чуть золотит их горные седины И ночь склоняется к ним девственным челом. Как жрицы вещие, объятые молчаньем, Они стоят в своем раздумье вековом, А там, внизу, сады кадят благоуханьем Пред их незыблемым гранитным алтарем; Там — дерзкий гул толпы, объятой суетою, Водоворот борьбы, сомнений и страстей,— И звуки музыки над шумною Курою, И цепи длинные мерцающих огней!.. Но нет в их красоте знакомого простора: Куда ни оглянись — везде стена хребтов,— И просится душа опять в затишье бора, Опять в немую даль синеющих лугов; Туда, где так грустна родная мне картина, Где ветви бледных ив склонились над прудом, Где к гибкому плетню приникнула рябина, Где утро обдает осенним холодком... И часто предо мной встают под небом Юга, В венце страдальческой и кроткой красоты, Родного Севера — покинутого друга — Больные, грустные, но милые черты... Июль 1880, Тифлис