Вызов

Горы злобы аж ноги гнут. Даже шея вспухает зобом. Лезет в рот, в глаза и внутрь. Оседая, влезает злоба. Весь в огне. Стою на Риверсайде. Сбоку фордами штурмуют мрака форт. Небоскрёбы локти скручивают сзади, впереди американский флот. Я смеюсь над их атакою тройною. Ники Картеры мою недоглядели визу. Я полпред стиха — и я с моей страной вашим штанишкам бросаю вызов. Если кроха протухла, плеснится, выбрось весь прогнивший кус. Посылаю к чертям свинячим все доллары всех держав. Мне бы кончить жизнь в штанах, в которых начал, ничего за век свой не стяжав. Нам смешны дозволенного зоны. Взвод мужей, остолбеней, цинизмом поражён! Мы целуем — беззаконно! — над Гудзоном ваших длинноногих жён. День наш шумен. И вечер пышен. Шлите сыщиков в щёлках слушать. Пьём, плюя на ваш прогибишен, ежедневную «Белую лошадь». Вот и я стихом побрататься прикатил и вбиваю мысли, не боящиеся депортаций: ни сослать их нельзя и не выселить. Мысль сменяют слова, а слова — дела, и глядишь, с небоскрёбов города, раскачав, в мостовые вбивают тела — Вандерлипов, Рокфеллеров, Фордов. Но пока доллар всех поэм родовей. Обирая, лапя, хапая, выступает, порфирой надев Бродвей, капитал — его препохабие.