Работникам стиха и прозы, на лето едущим в колхозы

Что пожелать вам, сэр Замятин? Ваш труд заранее занятен. Критиковать вас не берусь, не нам судить занятье светское, но просим помнить, славя Русь, что Русь — уж десять лет! — советская. Прошу Бориса Пильняка в деревне не забыть никак, что скромный русский простолюдин не ест по воскресеньям пудинг. Крестьянам в бритенькие губки не суйте зря английской трубки. Не надобно крестьянам тож на плечи пялить макинтош. Очередной роман растя, деревню осмотрите заново, чтобы не сделать из крестьян англосаксонского пейзана. Что пожелать Гладкову Ф.? Гладков романтик, а не Леф, — прочесть, что написал пока он, так все колхозцы пьют какао. Колхозца серого и сирого не надо идеализировать. Фантазией факты пусть не засло̀нятся. Всмотритесь, творя фантазии рьяные, — не только бывает «пьяное солнце», но… и крестьяне бывают пьяные. Никулину — рассказов триста! Но — не сюжетьтесь авантюрами, колхозные авантюристы пусть не в роман идут, а в тюрьмы. Не частушить весело́ попрошу Доронина, чтобы не было село в рифмах проворонено. Нам деревню не смешной, с-е-р-и-о-з-н-о-й дай-ка, чтобы не была сплошной красной балалайкой. Вам, Третьяков, заданье тоньше, вы — убежденный фельетонщик. Нутром к земле! Прижмитесь к бурой! И так зафельетоньте здорово, чтобы любая автодура вошла бы в лоно автодорово. А в общем, писать вам за томом том, товарищи, вам благодарна и рада, будто платком, газетным листом машет вослед «Комсомольская правда».