А. Г. Достоевской. 24 мая 1875

Милый голубчик Аня, я кое-как вчера приехал и не знаю только, успею ли уехать завтра, в воскресенье. Есть поезд, который, отправившись завтра утром в 11 часов, будет в Берлине в понедельник, то есть на другой день, в полночь. Это бы всего лучше, но предчувствую, что меня завтра задержат, и к тому же, может быть, в сегодняшнюю ночь не высплюсь. У Шармера1 все-таки задержали платье на сутки для последних поправок, а сегодня еще не принесли его, как обещали. Кроме того, они сами вызвались и взялись сшить мне жилет за 8 рублей к сегодня вечером или к завтраму утром. Но если завтра они принесут позже 9, то вот уж и нельзя отправиться, ибо поезд уходит в 11. Взял сапоги, был у Пуцыковича и у Мещерского. Майков к обеду не пришел и заранее отказался, отговорившись, что где-то обедает. Слишком ясно, что не захотел со мной видеться: я к нему и не зайду.2 Был у Кашпиревых, они очень радостно меня приняли и восторженно отзываются о «Подростке».3 Был у Корша: он на даче где-то, верст за 50, и бывает лишь в Петербурге по вторникам, середам и четвергам.4 Заходил в банк к Мише: ничего особенного, он готов не закладывать имения и ждать.5 Александра Михайловна подает опять просьбу и хочет непременно тягаться, по указаниям судебной палаты.6 Поляков черт знает зачем едет в Рязанскую губ<ернию>.7 Я вчера очень устал. Нынешнюю ночь хоть и спал хорошо, но надо бы часом или двумя больше. Здесь ясное солнце, но холодно. Здесь, Аня, все женщины, почти без исключений, надели черное и ходят во всём черном, что очень недурно <нрзб.> — мода, что ли, такая, не знаю. Скажи Федечке, что я очень, очень долго его видел с парохода, а Лилечку, Ф. Достоевский. Впрочем, изменный к лучшему.