Константин Константинович Вагинов

Козлиная песнь. Глава XXXII. Миша Котиков

Текст
Миша Котиков поднял кресло с пациентом. Электрическая машина загудела, и на резиновой трубочке игла с зубчатым утолщением завращалась; электрический свет освещал потолок и мягко падал вниз; лицо пациента было пронзительно освещено подвижной лампочкой. Через полчаса корень был вычищен и можно было надеть коронку. Миша Котиков достал флакончик, зачерпнул немного жидкости стальным инструментиком, насыпал из двух флакончиков две кучки на толстое матовое стекло. Он приготовлял пасту, и тут появились рифмы. Но быстро сохнущая паста не позволяла ему на них сосредоточиться и требовала к себе внимания. Михаил Петрович заполнил зуб пациента предохраняющим веществом, наполнил золотую коронку пастой и ловким движением надел ее на еле видные стенки зуба. Стал держать двумя пальцами и смотреть в окно. Теперь он на некоторое время свободен. Котиков долго искал темы. «Нет для этого внешнего толчка», — вздохнул он. — Сейчас, — сказал он и вынул руку. Заглянул в рот. Коронка сверкала, как плоскогорье из чистого золота. Обрадовался Миша Котиков и опустил кресло с пациентом. Миша Котиков в восторге подошел к окну. «Вот что мне надо было: золотое плоскогорье, один момент есть для стихотворения». — Следующий, — приоткрыл он дверь. Вошла домашняя хозяйка и стала охать. — Какой зуб у вас болит? — Передний, сынок, — раздалось из глубины кресла. — Запущен, — внезапно пробасил Миша Котиков. — Придется удалить. Что ж вы раньше не пришли? — Денег не было, только вчера племянник из Китая возвратился. — Из Китая? — удивился Миша Котиков. Миша Котиков мыл руки. Только что ушел, не закрывая рта, молодой человек с серебряной пломбой. Миша Котиков достал афишу из кармана: — «Сегодня в 8 часов в Академии наук состоится лекция профессора Шмидта: „На островах Лиу-Киу“». — Черт знает какое поразительное сочетание, — удивился Миша Котиков. — Вот то, что я ищу. Вроде пения соловья и мяуканья кошки. Вот бы в стихотворение вставить. Он перетер инструменты, положил их в стеклянный шкафчик на стеклянную полочку и отправился домой переодеться. Он надел единственные шелковые розовые кальсоны и носки в полоску, постукал себя по молодой груди, подошел к зеркалу. — Я джентльмен, — осмотрел он себя, — меня зовут, меня хотят, я должен идти. Он перечел письмо Екатерины Ивановны. — Ну да, я знаю женщин, — снисходительно улыбнулся он. По пути разразился весенний ливень. Михаил Петрович принужден был скрыться в первую попавшуюся парадную. Там он встретился с Троицыным. Троицын, сияя, перечитывал измокшую записку. Миша Котиков похлопал его по плечу. — Меня преследуют женщины, — обратился Троицын к Мише Котикову, — просто я нарасхват. — Должно быть, последствие войны, — объяснил Миша Котиков. — Мы, мужчины, теперь нарасхват. Они, взяв друг друга под руку, прислонились к стене. — Да, нас, мужчин, теперь мало, — растрогался Троицын. — А жаль, сколько прекрасных убито! — А знаете, Александр Петрович считал женщин низшими существами, — высунулась на улицу голова Троицына. — Как мне не знать этого! — выскочил на улицу Миша Котиков. — Слава Богу, я жизнь Александра Петровича подробно изучил. Голова Троицына спряталась. Котиков подставил руку под дождь. Голова Троицына снова высунулась на улицу. И вдруг, без перехода, молодые люди стали хвалить стихи друг друга. Причем Троицын хвалил неумеренно, Миша Котиков — умеренно. — В ваших стихах дышит Африка, — говорил невидимый Троицын. — Ну и ваши стихи прелестны, — отвечал снисходительно Котиков. — Они красивы, — как бы размышляя, продолжал он. Дождь, хотя и мелкий, шел. Миша Котиков снова вошел в парадную. Но, несмотря на то что голова Троицына и фигура Миши Котикова пробыли под дождем недолго, их заметил стоящий в парадной напротив член коллегии правозаступников, выучивший некогда Петискуса наизусть и до сих пор писавший мифологические стихи. Он поправил воротничок и галстух, взял палку под мышку и перебежал в парадную, где укрывались настоящие поэты. Подобострастно он подошел к ним. — Ах, — сказал он, — как мы давно не встречались! Я занят совершенно никчемными делами. Сегодня я защищал своего управдома. Почитаемте стихи, пока идет дождь. Все трое, поднявшись на плошадку, стали, поочередно, читать стихи. Троицын подвывал восторженно. Михаил Петрович читал голосом Александра Петровича. Правозаступник — с ораторскими жестами. Дождь перестал. Проглянуло солнце. Поэты отправились в ближайшую пивную. Там завязалась жаркая беседа. — Вы ведь читали, если не ошибаюсь, свои старые стихи? — заметил член коллегии правозаступников Троицыну. — Я моих новых стихов никому нс читаю, — обиделся Троицын. — Не поймет моих новых стихов современность. Я теперь сам для себя пишу стихи. Одни стихи для себя и для потомков, настоящие, романтические стихи, другие — для современников. — Я вижу, — гордо заметил Миша Котиков, — что только я пишу новые стихи и читаю их всем, кому угодно. Он с удовлетворением посмотрел на лысеющие головы своих приятелей. Затем он сказал, что спешит, извинился, уплатил за пиво и вышел. Троицын взял правозаступника под руку, они сели в трамвай, решив продолжать свою беседу в более романтической обстановке. На Островах уже цвели подснежники и мать-мачеха. — Да, — говорил Троицын, идя по дорожке, вдоль моря. — В ваших стихах есть неровность, свойственная молодости. — Позвольте, — перебил юрист, — я совсем не молодой, мы с вами вместе начали литературную карьеру. — Я не в том смысле, — поправился Троицын. — Я хотел сказать, что у вас малая техника. — И с этим я не согласен, — возразил юрист. Но тут Троицын увидел барышень, сидящих на зеленой скамейке. Барышни подталкивали друг друга плечами и пересмеивались. — Славные девочки, — остановился юрист. — Я сам думаю о том же, — склонился Троицын. Они подсели с разных сторон. Юрист снял черную перчатку и обмахнул сапог. Троицын спросил: — А как вы относитесь к театру Мейерхольда? Все ближе и ближе подвигались лысеющие молодые люди к барышням. Девушки заливались смехом. Троицын, как бы случайно, поцеловал плечо своей соседки. Юрист, как бы невзначай, подставил свой сапог под туфельки барышни. Уже, болтая ногами и приготовляя анекдот, шел правозаступник, уже, изогнувшись, шел Троицын, уходили попарно по траве молодые люди. На стрелке появился Тептелкин с Марьей Петровной, они шли медленно и важно. Тептелкин сел на скамейку. Марья Петровна подошла к морю, стала петь арию из оперы «Руслан и Людмила». Тептелкин сидел в задумчивости и считал воробьев. — Марья Петровна, — обратился он к ней, когда она кончила петь, — где у нас бутерброды?

Карточка с цитатой

Выделите строки в стихотворении или возьмите начало текста.

Фон карточки

Об авторе

Константин Вагинов (1899–1934) — петербургский поэт и прозаик. Выпустил сборник «Путешествие в Хаос». В 1928 году вышла «Козлиная песнь», в 1929-м — «Труды и дни Свистонова», в 1931-м — «Бамбочада».

Найдите свои строки

Введите имя, название или несколько слов из стихотворения.

Часто ищут

Сергей Есенин Александр Блок Александр Пушкин Федор Тютчев
Личная библиотека

Сохранённое

Новая полка

Стихотворения

Закладки и полки хранятся в этом браузере.

Оформление сайта

Выберите фон. Настройка сохранится в этом браузере.

Спокойные

Пейзажи