Константин Константинович Вагинов

Гарпагониана. Глава XIII. Кражи

Текст
— Вот Солнце — богиня, основательница Японии, мать первого императора. Ее обидел младший брат, бросил шкурку нечистого животного в ее спальную! Пуншевич закурил и продолжал: — Богиня в это время ткала. Она рассердилась и скрылась за скалой. Наступила вечная ночь. Боги —ее вассалы — собрались и принялись думать, как поступить, чтобы вызвать ее из-за скалы, чтобы снова появилось Солнце. Устроили пир перед скалой. Долго пели они там и танцевали. Среди них была молодая красавица — богиня. Она принялась танцевать так смешно, что даже обнажилась, появились груди. Боги рассмеялись. Богиня-Солнце не выдержала, ей захотелось узнать, что рассмешило так богов. Она слегка раздвинула скалы. Тогда самые сильные боги бросились и совсем раздвинули скалы и ее заставили выйти. И опять на свете появилось Солнце. Она была последней представительницей патриархального быта, она была последней царствовавшей богиней! Пуншевич бросил папироску. — Что, — спросил он у Жулонбина, — неплохо? — Очень даже плохо, — мрачно ответил Жулонбин. — Если мы каждому предмету будем посвящать столько времени и от каждого предмета уноситься куда-то вдаль... — Позвольте, — возразил Пуншевич, — я погружаюсь в предмет, а не отвлекаюсь от него. — Нет уж, позвольте, — резко перебил Жулонбин, — что есть этот предмет? Спичечный коробок. Так давайте рассмотримте его как спичечный коробок. А вы что делаете? Вы уноситесь в мифологию. Что общего, скажите, между спичечным коробком и тем, что вы мне порассказали? Мы должны классифицировать предметы, изучать предметы, так сказать, имманентно. Какое нам дело до всех этих картинок? Ведь вы не дети, которых привлекает пестрота красок и образов. Вот что, дайте мне вашу коллекцию на один вечер. — Позвольте, — ответил Пуншевич, — вы и так поступаете не совсем корректно. Мы все вносим в общую сокровищницу, а вы даже не внесли и самого пустяшного предмета. Вы все обещаете «завтра, завтра принесу» и никогда и ничего не приносите. Руки у Жулонбина дрожали. — Дайте хоть на одну ночь эту коллекцию, — сменил он резкий тон на умоляющий. От волнения он встал. Его лицо носило следы великой горести. «Не вернет, — подумал Пуншевич, — никак нельзя ему дать. Он жуткий человек, для которого самый процесс накопления является наслаждением. Так для игрока в карты сперва карты являются лишь средством. Так игрока сперва волнуют доступные в будущем картины и жизнь представляется удивительной. А затем остается только «выиграю или проиграю». Так и писатель, должно быть, сперва пишет, чтобы раскрыть особый мир. Но нет, писатель, пожалуй, сюда не относится». Умоляя, Жулонбин стоял и горестно перелистывал тетрадку. — Если вы мне дадите на одну ночь, — сказал Жулонбин, сжимая тетрадку, видно было, что его руки сами хотят спрятать ее в карман, — то тогда завтра я принесу... Но тут Жулонбин запнулся. Нет, ни за что он не расстанется с брючными пуговицами, с поломанными жучками, с огрызками карандашей, с этикетками от баклажанов, визитными карточками. Жулонбин чувствовал, что он ничего, решительно ничего не принесет завтра, и знал, что если эта тетрадка попадет в его комнату, то уж больше никто ее не увидит, что, несмотря ни на какие обидные слова, ее у него не выманить. — Хотя вы и относитесь к вещам совершенно иначе, совсем не так, как мы, но все же я рискну и дам вам на одну ночь эту тетрадь. Но только чтоб к двенадцати часам она была у меня. — Спасибо, — сказал Жулонбин радостно, — я честный человек! ∗ ∗ ∗ Ссутулившись, стараясь не смотреть по сторонам, вернулся Жулонбин в свою комнату и лег в постель. Вбежала Ираида, укрыла его плечи одеялом. — Отстань, не мешай, я не люблю! Ираида захлопала в ладоши и стала приставать: — Расскажи, как ты любишь, расскажи, как ты любишь, нет, ты расскажи, как ты любишь! — Не топай, иди к маме, — сказал Жулонбин. — А я видела во сне волка, — воскликнула радостно Ираида, — Он меня обнимал, целовал. — Постой! Сновидение! — вскричал Жулонбин. — Я совсем позабыл, что решил собирать сны. И Жулонбин погрузился в мечты о новой огромной области накопления. Во сне Жулонбин видел, что он борется с Локоновым и отнимает у него накопленные сновидения, что Локонов падает, что он, Жулонбин, бежит в темноте по крышам, унося имущество Локонова. «А что, если украсть, — подумал Жулонбин. — Ведь никто не поверит, что можно украсть сновидения».

Карточка с цитатой

Выделите строки в стихотворении или возьмите начало текста.

Фон карточки

Об авторе

Константин Вагинов (1899–1934) — петербургский поэт и прозаик. Выпустил сборник «Путешествие в Хаос». В 1928 году вышла «Козлиная песнь», в 1929-м — «Труды и дни Свистонова», в 1931-м — «Бамбочада».

Найдите свои строки

Введите имя, название или несколько слов из стихотворения.

Часто ищут

Сергей Есенин Александр Блок Александр Пушкин Федор Тютчев
Личная библиотека

Сохранённое

Новая полка

Стихотворения

Закладки и полки хранятся в этом браузере.

Оформление сайта

Выберите фон. Настройка сохранится в этом браузере.

Спокойные

Пейзажи