Константин Константинович Вагинов

Козлиная песнь. Глава XIV. После башни

Текст
Снова для Тептелкина наступила пора занятий в городских библиотеках, чтения писем и сочинений маленьких сотрудников гуманистов, скромных солдат армии, предводителями которой были Петрарка и Бокаччио. Видел он Петрарку бродящим вместе с Филиппом де Кабассолсм по окрестностям Воклюза, занятых разговорами о научных и религиозных вопросах, проводящих целые ночи за книгами. Появлялся Клемент VI, награждающий за латинские стихи пребендой, или Henry Etienne, знаменитый издатель, или Etienne Dolet, который полагал, что Господь послал его в мир, чтобы извлечь французский язык из варварства. Затем он с грустью читал отчеты о спорах. Он чувствовал, что при крайнем упадке гуманитарных наук и при крайней скудости в хороших книгах возможна только пустая болтовня, а не ученый спор. Иногда он перелистывал новые книги. Его поражала форма изложения. «Современники, — думал он, — отличаются невозможной формой изложения, полным отсутствием духа критики, крайним невежеством и чрезвычайной наглостью». Стали приходить к Тептелкину Аким Акимовичи. На ухо сообщали сведения о его друзьях. Один живет со своей матушкой и занимается оккультизмом; другой — к песикам неравнодушен; третий бывший наркоман, и прозрения его в высшей степени подозрительны. Четвертый подхалимствует в чуждых сферах. Смеялся Тептелкин. — Мои друзья — избранники, никогда клевете не поверю. Нет ничего выше дружбы. Но он стал замечать, что молодой человек, увлекающийся радио, действительно как-то слишком страстно целуется со своей матушкой. Сидят, сидят, и вдруг язык с языком соединяется, и напряжение языков у них до того сильно, что оба они, и сын, и мать, от натуги краснеют. И действительно заметил, что другой его знакомый с непочтенными людьми на «ты» и при встречах с ними виляет задом. А третий часто неестественно нервен. Но все же убеждал сам себя Тептелкин, что все это пустяки, дружба выше всего на свете! Тут произносилась цитата из Цицерона. Неизвестный поэт поджидал Костю Ротикова в Екатерининском сквере. Постоял. Прошелся по саду. На одной скамейке заметил Мишу Котикова с актрисой Б. Сидит и что-то на ухо нежно шепчет и уголком рта, заметив неизвестного поэта, нехорошо улыбается. «Все биографические сведения о Заэвфратском собирает», повернулся неизвестный поэт спиной и пошел к калитке. Купил газету. Сел на скамейку. Почитал. Опустил газету. Затем вспомнил философа с пушистыми усами и мысленно преклонился перед его стойкостью, в прежние времена этого философа ждала бы великолепная кафедра. Почтительную молодежь было бы не оторвать от его книг. Но теперь нет ни кафедры, ни книг, ни почтительной молодежи. Зевнул. Лениво подумал: «Это ересь, что с победой христианства исчезли сильные, языческие поэты и философы. Они нигде не встречали понимания, самого примитивного понимания, и должны были погибнуть. Какое одиночество испытывали последние философы, какое одиночество...» Он заметил Марью Петровну Далматову на скамейке. Встал. Подошел. — Что делаете вы тут? — спросил он. — Вашу книгу читаю, — улыбаясь, ответила Муся. — Вы лучше Троицына почитайте. Для девушек это полезнее. Охота вам читать такой сухой вздор. «Я разучиваюсь говорить, — подумал он, — совсем разучиваюсь». И вдруг грустно, грустно посмотрел вокруг.

Карточка с цитатой

Выделите строки в стихотворении или возьмите начало текста.

Фон карточки

Об авторе

Константин Вагинов (1899–1934) — петербургский поэт и прозаик. Выпустил сборник «Путешествие в Хаос». В 1928 году вышла «Козлиная песнь», в 1929-м — «Труды и дни Свистонова», в 1931-м — «Бамбочада».

Найдите свои строки

Введите имя, название или несколько слов из стихотворения.

Часто ищут

Сергей Есенин Александр Блок Александр Пушкин Федор Тютчев
Личная библиотека

Сохранённое

Новая полка

Стихотворения

Закладки и полки хранятся в этом браузере.

Оформление сайта

Выберите фон. Настройка сохранится в этом браузере.

Спокойные

Пейзажи