Надоели все тонкости
Стихотворение
20
Надоели все тонкости, яркости, меткости...
Надоели слова о «ступенях агата»,
По которым спускаемся к Женщине, к Редкости,
Что движеньями, — женьями ярко богата...
Боже мой! Надоели все умности, шумности,
Разговоры о «линиях жутких подходов»,
Под Бердслея и Ропса (mon Dieu!) многодумности,
Надоел сологубовский тихий Триродов.
Все рисунки заведомо, ведомо тонкие
Надоели, доели, заели до плача...
(«Тело алое вижу сквозь розовость пленки я!»)
Я устал. Я устал как последняя кляча.
Пощадите. Уйдите. Придите попозже вы.
Я посплю. Отдохну. От ума. От Бердслея.
А хотите, возьмите опять эти вожжи вы
И стегайте, стегайте меня, не жалея.
Проводите рисунок, как «легкое кружево»,
Утоньшайте «подходы». Не бойтесь. Валите.
Ах, Сережа, своих достиганий не суживай —
Проводи, разводи эти тонкие нити.
Замирающий голос... Слова в отдалении...
О призывности, яркости, меткости... Боже!
«Я — как стебель. В рисуночной, ласковой лени я.
Я на кружево странно, туманно похожа».
Да. На всё, что угодно, похожи, похожи вы,
И на кружево,-ружево,-ужево даже...
Но опять попрошу вас: возьмите-ка вожжи вы
И стегайте меня, словно лошадь с поклажей.
Почему нынче все говорят про напевности,
Про томительный, длительный запах левкоев,
Про «Телесного Дьявола», оргии, гневности,
Про греховность,-реховность,-еховность покоев?
Почему эти дамы все умные, умные, —
Почему они знают про кружево мысли?
Прежде пели влюбленные «Ночи безумные»,
Нынче: «Дьяволы ночи гирляндой повисли».
Почему нынче блюда все пряные, пряные...
Или умный рокфор с передержанным элем,
Или честер и фиги, бесстыдно медвяные,
И макрели — и той уже нет в naturel?e,
Попрошу вас, mesdames, отойдите в сторонку.
Я в отчаяньи страшен, мои мысли свирепы.
Закричу я, mesdames, вам голодный вдогонку:
«Подавайте мне репы, захряпанной репы».
Пусть я буду, пусть буду, пусть буду я тощий,
Без рокфора, без умных, без тонких наитий,
Я хочу жить попроще. Попроще. Попроще.
Не хочу я сучить светозарные нити.
Я с какой-нибудь Фёклой уеду на Волгу.
Фёкла нитей не знает. Фёкла просто кухарка.
Целовать ее молодость буду я долго,
И поверьте, так жарко, упоительно жарко.
Я уверен: у этой прекрасной крестьянки
Вы могли бы, mesdames, поучиться науке,
Как без нудной, бердслеевски умной шарманки
Обвивать вокруг шеи задрожавшие руки.
[1913]