В. В. Стасову. Июня 8...9

Не знаю, как благодарить вас, Владимир Васильевич, за сообщенный мне документ1. Для меня это ключ, отперший не столько историческую, сколько психологическую дверь. Это ответ на главный вопрос, мучивший меня. Считаю себя вечным должником вашим за эту услугу. За discrétion2 свою могу ручаться. Я не показал даже жене и сейчас переписал документ, а писанный вашей рукой разорвал. Но до сих пор я благодарил вас только эгоистически за ту пользу, которую мне принес сообщенный документ, но верьте, что я независимо от своей выгоды очень благодарен вам за ваше участие и доброе расположение ко мне и к моему мечтательному труду3. По переданному мне Степой (Берс) я понял, что вы недовольны мною за мое равнодушие к переписке Ивашева4. Недостаточное чувство интереса к ивашевской переписке происходит во мне оттого, что из всей истории декабристов Ивашев сделался модною историей: и Дюма писал5, и все дамы рассказывают, и один господин прислал Ваш Л. Толстой. Все то, о чем вы писали мне и передавали мне, разумеется, мне нужно7, и я очень благодарен вам, но теперь до августа я ни за что новое взяться не могу. Вот еще просьба. Меня интересовало и интересует особенно, кто особенно настаивал на смертной казни? Свистунов, декабрист, сказал мне, что особенно настаивал Карамзин и доказывал необходимость. Правда ли это? Есть ли какие указания? Где?8