Н. Н. Страхову. Октября 5

Дорогой Николай Николаевич, Как жаль, что вы не устроили так, чтобы вам можно было заехать к нам. Радуюсь очень тому, что, как Маша пишет 1, вы еще поправились. Посылаю вам письмо Попова 2, который просит меня переслать его вам. Если вы вспомните то, что думали, и напишете ему, то сделаете доброе дело. Нас теперь очень занимали гонения на духоборов. Вы, верно, слышали про это от Маши. Все это очень радостно, как радостны страдания родов, приближающихся к концу. Знаю, что вы не верите этому. Я же верю и знаю несомненно, что это так. И от этого мне хорошо жить и умирать. Писание мое ужасно усложнилось3 и надоело мне, ничтожно, пошло, главное, противно писать для этой никуда ни на что не годной паразитной интеллигенции, от которой никогда ничего, кроме суеты, не было и не будет. Был нездоров и потому прочел последнюю книгу «Вопросов философии». Как все учено, умно и как все пусто 4. Прощайте, целую вас. Любящий вас Л. Толстой. А уж о журналах и говорить нечего,— там все пусто и еще нахально и лживо. Нынче приехал американец посетитель 5 и говорит, что Америка совершенно та же Россия, но только там нет мужика. Он этим хотел прельстить меня. А я подумал: я бы давно уже умер бы от тоски и отчаяния, если бы его — мужика — не было.