П. И. Бирюкову. Сентября 17—18?

Как жаль, что вы не могли приехать, дорогой Павел Иванович. Журнал очень вызывает меня к деятельности; не знаю, что бог даст. Пришлите, пожалуйста, программу, если у вас есть. Меня смущает научный отдел 1. Это самое трудное. Как раз выйдет пошлость. А этого надо бояться больше всего. Язык надо бы по всем отделам держать в чистоте — не то чтобы он был однообразен, а напротив,— чтобы не было того однообразного литературного языка, всегда прикрывающего пустоту. Пусть будет язык Карамзина, Филарета, попа Авакума, но только не наш газетный. Если газетный язык будет в нашем журнале, то все пропало. Пишу несвязно: слушаю разговор Черткова с Файнерманом. Поблагодарите Александру Михайловну за ее письмо;2 я ей отвечу после. Фрею я отвечал тотчас по получении письма в Петербург. Теперь буду читать его длинное письмо 3. Желаю вам всего лучшего, потому что очень вас люблю. Л. Толстой.