С. А. Толстой. Сентября 30

Я переделал очень, очень много и хорошо, но многое еще остается, и потому ты, душенька, не сердись за то, что мы отлагаем приезд до вторника, по курьерскому1. Захарьин меня утешил, прописал лекарства, я их взял и даже употребляю. Устал я нервами очень. Очень хочется к тебе и к детям, и в блузу, но не без пользы моя поездка. Ужасно, что ты страдаешь; боюсь думать, что это повторилось2. Обнимаю тебя, голубушка, и детей.