В. П. Боткину и И. С. Тургеневу. Октября 21 — ноября 1

Здравствуйте, дорогой Василий Петрович. Я думаю, вы сердитесь на меня, да и поделом. Пока я знал, что вы в Fécamps и Aix les Bains1, я мог писать вам, но то от лени, то от деятельности откладывал, одним словом — виноват. Наши взгляды с сестрой были слишком различны, и мы отталкивали друг друга; но надо было жить вместе, и теперь кончилось тем, что нам тяжело врозь друг от друга. Я сделал уступки, она сделала уступки, каждый благодарен за сделанные уступки и готов с своей стороны сделать новые. Стоило только начать, а теперь пошло отлично. Так что когда мы вместе, нам все хочется улыбаться, чувствуется что-то приятное, невысказанное между нами. И это невысказанное есть благодарность друг к другу и то, что любим друг друга больше, чем ожидали. Мы живем вот уже около месяца с ней вдвоем в Москве и ожидаем с каждым днем детей и тетушку4, которых, должно быть, задерживает Ока. 3-го дня я приехал из Петербурга, куда ездил дня на 45. Дружинин был болен, теперь сидит на режиме и поправляется. Анненков весел, здоров, все так же умен, уклончив и еще с большим жаром, чем прежде, ловит современность во всем, боясь отстать Получили ли вы мое длинное письмо в Fécamps?15 Много бы хотелось еще написать и вам и вам, но надо ехать. Как, я думаю, хорошо вы устроились в Риме, как мне завидно иногда. Мы с сестрой поедем с первым пароходом весной. Я думаю, сначала в Италию. 1 ноября. Я вырвал тут листик в начале, который при перечтении показался мне совсем некстати16. Извините за эту путаницу. Все лучше, чем ничего не написать, а переписать едва ли успел бы.