Н. Н. Страхову. Ноября 17

Спасибо, Николай Николаевич (я так запутался в разных эпитетах при обращении, что решил отныне не употреблять никаких), за письмо 1. Я очень дорожил вашим мнением и получил суждение гораздо более снисходительное, чем ожидал. В художественном отношении я знаю, что это писание ниже всякой критики: оно произошло двумя приемами, и оба приема несогласные между собой, и от этого то безобразие, которое вы слышали. Но все-таки оставляю, как есть, и не жалею. Не от лени, но не могу поправлять: не жалею же оттого, что знаю верно, что то, что там написано, не то что небесполезно, а наверное очень полезно людям и ново отчасти. Если художественное писать, в чем не зарекаюсь, то надо сначала и сразу. Очень радуюсь слышать о вас хорошие вести и о здоровье и о работах — главное, что ответ Тимирязеву и краткий и кроткий. Это высший идеал. Посмотрим с интересом большим 2. У нас все благополучно. Живем в деревне, жена не скучает. Учитель 3 очень удачный и русский — дарвинист большой. Швейцарец 4 — из Армии спасенья. Дети хворают, но немножко. Я занят и здоров. Чего и вам желаю. Л. Толстой.