* 350. С. Н. Толстому. Мая 1

Каждый день и по нескольку раз думаю о тебе и очень желаю тебя видеть. Знаю и болею о нелепости выходки Вари 1. Надеюсь, что пребывание на Кавказе у Скороходовых и других, если она там, образумит ее. Они очень хорошие люди. Больно то, что под видом христианских чувств в ней сделалось какое-то неприятное озлобление. Тут есть почти болезненное состояние. Чем больше живешь, тем больше убеждаешься в том, что ум люди употребляют только на то, чтобы оправдывать свои безумные поступки. И скучно смотреть на всю эту царственную чепуху, и хочется поскорее уйти и получить новое назначение в такое место, где не так ясно будешь видеть всю нелепость людской жизни. Утешаешься тем, что если видишь нелепость, то обязан указать ее другим, и что в этом твое дело. Но все-таки скучно и хочется поскорее переехать, только бы не при очень дурном экипаже в дороге. Я все надеялся приехать в Пирогово и очень радовался этому. Софья Андреевна, которой я предоставляю распоряжаться мною, решила, что Маша — милая Маша, которую целую с Колей и прошу не сердиться, что не писал ей,— приедет сюда, а я с ней уеду в Пирогово 2. Но она не приехала, и я все сижу и утро, не переставая, работаю над «Воскресением», которое надоело мне страшно, а потом предоставляю себя тем сумасшедшим, которые около меня суетятся. Сам я такой же. И очень надоело. Привет всем твоим — Марье Михайловне, Вере, Маше, может быть и Варе. Л. Толстой.