И. Б. Файнерману. Апреля 3 или 4

Давно уже получил ваше письмо, дорогой Исаак Борисович, и тогда не успел ответить. Очевидно, вы писали под впечатлением слухов, что меня посадили или сделали надо мной какое-либо насилие 1. К сожалению для меня и к счастью для делающих насилие, ничего подобного не случилось, и я вижу, что вокруг меня насилуют моих друзей, а меня оставляют в покое, хотя, если кто вреден им бы должен быть, то это я. Очевидно, я еще не стою гонения. И мне совестно за это. Хилкова водворяют среди духоборцев. Это все, что я знаю про него 2. Сведение это я получил через Бирюкова, который теперь в Самаре с сыном Львом. На днях же узнал, что Рощина взяли с жандармами от Алмазова, у которого он жил, и свезли в Воронежский острог 3. Письмо ваше во всяком случае мне было радостно, и очень благодарю вас за него. Как бы привел бог в такое положение, в котором оно бы было кстати. Я теперь в Москве, на святой возвращаюсь в Бегичевку. Друзья наши там живут, трудятся и тяготятся той нравственной тяготой, которая связана с делом. Нельзя представить себе, до какой степени тяжело быть в положении распорядителя, раздавателя и по своему выбору Я все кончаю свое писание и все не могу кончить 4. Как вы живете? Не забывайте меня, пишите хоть изредка. Прокопенко с вами или нет? Я получил от него письмо с приговором павловских крестьян, но не разобрал откуда 5. Передайте ему мой привет. Также вашей жене. Любящий вас Л. Толстой.