I. Олимп

Заспорили горы, Олимп и Киссав, И первый за сабли, за ружья другой. Олимп обернулся, к Киссаву шумит: Молчи, пресмыкайся во прахе, Киссав, Не раз оскверненный Коньяра ногой! Я славен в подлунной, Олимп я седой! Высок я, на мне сорок две головы; Я шумен, струю шестьдесят два ключа; Где ключ лишь — тут знамя, где дерево — клефт. Сидит у меня на вершине орел, В когтях у орла — голова храбреца. Клюет он ее и расспрашивает: «Что сделала ты, удалая глава? За что, как у грешного, срублена с плеч?» — «Съедай мою молодость, птица-орел, Съедай мою храбрость; твои подрастут И крылья на локоть и когти на пядь! В Ксеро́мере, в Лу́ру я был арматол И клефт на Олимпе двенадцать годов; Сто аг истребил я, сто сел их сожег, А турок, албанцев, положенных мной... Их множество, птица, и счета им нет. Но жребий пришел мой — лег в битве и я!»