«Отвергни уж печаль: довольно ты крушилась...»

Отвергни уж печаль: довольно ты крушилась; И красота твоя чрез бледность повредилась. О! я благодарю за милость всем богам: Вот ожерелье уж пришло к моим рукам! Ей! как желала я, успех так получила. Теперь я высока и к небу доступила! Венера и сама вздевала сей наряд, Как Марса побеждал ее умильный взгляд; Дивился изумлен тирийский зять богатством, Что шея у жены сияла ж тем изрядством. Какой же чистый луч играет толь огнем? Сравниться Феб своим не может ясным днем. Но чем, безумна, ты себя, смотри, прельщаешь? Дом, верность и любовь за мзду пренебрегаешь. Ах, горе! что чинить? то ожерелье мне Придет уж посему весьма в драгой цене. Бесчастна! ты на брань, вот та твоя услуга, Возможешь осудить любезного супруга? Все птицы вещи брань, Дельфийский сам отец, Претят все и скоты пожерты наконец. О! коль смертельный дар, с смертельною и мздою: Ты, счастлива, чрез то возможешь быть вдовою? Ах, жалость! ах! убор весь лучше тот откинь; Супруг пускай живет; а ожерелье сгинь. Сомнение мою так грудь всю раздирает, Как наглый судно вихрь во все страны́ бросает. О! столько ль ты проста! то в пользу ты себе Не хочешь обратить, твое что по судьбе? На что бояться птиц всегда пустых и тщетных? Без брани б быть; богатств лишишься ты несчетных? Так ожерелье пусть приятое воюет: То лучше всех мне царств; дух с ним мой ликовствует. Пророчество еще пришло на ум ко мне, И сердцу паки жаль: но мысль и внутрь и вне. Что делать? О! беда, когда того боится, В желаниях своих чем сердце веселится! Но если ты себя достойною мнишь быть, Небесное тебе чтоб золото носить, И ежели к лицу пристал наряд прелестный, То дар сей от богов взимай уму невместный: Быть может, что тебя не любит уж супруг; Дерзай мстить не боясь, и успокой твой дух; А буде ж он всегда тебя толь почитает, Что, сколько у богинь, иметь тебе желает, То добровольно сам угодность он сию Отважится тебе купить чрез кровь свою.