«Все вы счастливы седмь крат солнцем освещенны...»

Все вы сча́стливы седмь крат солнцем освещенны, О! прекрасные древа́, здесь произращенны: Вы, качаясь буйно в царских древле сих местах, Кажете приятно зелень на своих листах! Сам Хаонский к вам и лес, голубина слава, И Нисейская еще дальная дубрава Неприменны всяко; ни жилище и богов Главнейшия Иды; ни дремучий Пинд с верьхов. Кто стихами воспоет сей лесок достойно? Кто блаженство всё его? кто всех нимф пристойно? Здесь береза, ольха, ясень, ель, шумит и клен; Здесь тополь и липа; странных род совокуплен; Всяк невреден дуб всегда; бук толь престарелый; Друг и виноградный вяз; кедр младый, созрелый. Каждого приятен собственный во всем убор; В каждом лист различен, веселят все купно взор Много кипарисов толь нежно вознесенных, А на знак, в гульбище сем, ростом отмененных; Сосны обычайны, и фригийские притом, Грозный их минует и перун, когда есть гром. Здесь как Аполлинов лавр, дар так вседражайший, Кой Минерва подала мира в знак блажайший. Но внизу орешник; а густый кустарник там При ручьях, подобных кристалю, сплелся и сам: Вся ж земля лице свое цветом устилает, Роды сих производить Зе́фир токмо знает; Те и Прозерпину могут ныне утешать: Уж ее Стигийску мужу здесь не похищать. Смелых сей волков лесок вовсе не имеет; Ни войти в него и вепрь всячески не смеет; В нем не слышно всюду ни блеяния овец, Лев когда заблуждших пожирает их вконец, С голода или страшит хриплым о́даль рыком, Ближний весь округ таким оглашая криком. Всяк здесь коз игривых токмо видит повсегда; Быстрых и еленей доброродные стада́: Видит тех всяк и других, как иль отдыхают, Иль от страха по леску́ бегая мелькают, Те когда заслышат восклицание и плеск; Ветры ль к ним приносят мнимый в бодры слухи треск. Что ж до вас, любезный род! сладостны певички! Не обманет ни одно в роще древо, птички; При струях журчащих не находится ж силков, Коим бы на ваши строить ножки лесть и ков: Вольно вам летать вверьх, вниз, в воздухе тончайшем; Вольно на сучках сидеть, на кустке нижайшем. О! коль любо сердцу, в ризе как златой заря Пташек собирает: из сих множеством паря, То садится всяка там, кри́ла оправляет, То всходящу уже дню песньми поздравляет! О! коль любо сердцу слышать в разни стройный глас! О! коль любо в роще находиться в оный час! Малое то говорю. Пребывать в лесочке Многим и богиням здесь мило при поточке: Прочь, прочь нечестивы от леска сего глаза! В святолепной роще любопытным смерть гроза. Но за что леску сему честь дана толика, Божеска в нем и почто сила так велика; Вы, богини, сами удостойте объявить, На корах причину перстом нежно вобразить. Сиесть: посещать его царска непорочно Приобыкла часто дщерь, а с собою точно Хор девиц прекрасных совокупно иногда Весть благоволяет, славно шествуя туда. Для того здесь естество землю одарило И блаженством райским толь всю преукрасило; Нимфы ж, да умножат препроводниц должных ей, Сердцем восхотели в сени водвориться сей. О! державных, дева, верьх! свыше, о! хранима, Вниди в рощу, нимф там зри; им да будешь зрима, Сами те желают. Ныне удостой, гряди; Лик твой благочинный велелепно в ту веди. След весь чистые поля, пойдешь где стопами, Там означат на траве распестрив цветами; Тот услужны нимфы невредимо сохранят, Лобызать хотящих оный сами предварят. Но не рощица одна, о! да место всяко Здесь присутствием твоим просветится ж тако: Ты едина в милость можешь небеса склонить, Благ виновна многих, скверность зол искоренить. Что Ливийская страна жаром вся сгорает; Что с трескучих брег иной мразов умирает, — Буде ж ты восхощешь и туда пойти, везде Укротится воздух, сколько б ни был вреден где; Нива тотчас процветет, пле́вы потребятся; В лучшее и времена все возобновятся.