<Монолог Навплии> («По случаю всю ночь без сна так пребыла...»)

По случаю всю ночь без сна так пребыла, Что больше уж я быть на ложе не могла. Чего для, на заре восставши, нарядилась, А ожидая дня, всходящему молилась. Но вот внезапу вшел не Пирра — Пирр ко мне, С чела, с очей, с лица умилен весь отвне. Поздравившего я поздравила ответом: Он показался тем доволен быть приветом. Тогда в нем сильный жар с румянцем так играл, Что мил он был глазам, а жалок, что вздыхал. Поистине сказать, в себе я сожалела, Что был прекрасен толь, и завистью горела! Коль счастливым она того мня учинит, В супругу кто ее себе соединит. Он на колена пад, мою ж схвативши руку: «Ах, Навплия! — сказал, — пока страдать мне муку?» — «Какую, — говорю! — что, Пирра? что вы так?» И купно в том меня страх обнял, очи ж мрак! «Люблю, — он говорил, — люблю уж больше года; Меня страсть премогла, я равного вам рода! И льщу себя, что ваш! О нежных цвет красот! Един суровый вид, явленный от высот Как грозного чела, так вашего и ока, Мне здесь не изречет погибельного рока! Не можно, видя вас, всем сердцем не любить, Не можно сердца внутрь в любви от вас таить. Ах! не́льзя, по себе то всё я примечаю! В прекрайней страсти к вам, всю тайну вам сообщаю. Однако дерзость мне оставить вас молю! Любовь причина ей, иль жизнь в казнь потреблю». Я думала тогда, что Пирра тем играет, Сказала: «Не в одних вас сердце обмирает. Есть, кои с вами так быть счастливы хотят, Но ах! им в том судьбы естественны претят. Вы встаньте, с вас сего довольно будет слова, Когда б не тот предел, я б ваша быть готова!» Скоряе речи он, с земли вскочивши, встал; «О вы уже моя! и я ваш, — так сказал, — Позволено теперь от вас мне быть в надежде? Я Пиррою у всех по сей моей одежде. Не Пирра я, но Пирр и юноша и князь, Еще не из простых, по правде не гордясь, Я прислан так сюда от брега чужестранна, Прислала ж мать меня в княгинях преизбранна; Считали девять всех тогда мне только лет, Ах! лучше малым быть, любви не зная бед; Но случаю сему укрытия подлогу И принят для чего я к царскому чертогу, Причина от меня совсем закрыта есть, Чего для не могу и вам о том донесть». Сказав то, паки он упал вдруг на колена: «Люблю! любите ж вы, я вечно в узах плена». Деревенела я и такова была, Царевна! какова вы быть уж начала! То приходила в страх, то странности дивилась, То на себя, ах зло! то на него сердилась. Была я не в себе, была как истукан, Один был на уме, как пагубный обман; А к прочему всему без чувства пребывала, Что делать я должна, куда уйти не знала! Однако от него я вырвавшись там вдруг (Он за руки держал и не пускал из рук), Вбежала я сюда, вбежала изумленна, Что от лестца того смертельно оскорбленна. Подумайте ж теперь, царевна! как нам быть, Не всем ли, больше ж вам в бесчестии пребыть, Что юноша при нас, девицах, обитает? Ах! что, как государь, родитель ваш, узнает?