«Красная Фебу сестра! ты всё по горам и по дебрям...»

Красная Фебу сестра! ты всё по горам и по дебрям Бегаешь, а иногда быстролетными ранишь стрелами, Серну ль случай подаст, твоего ль от острейшего гнева Все разбегаются, коль ни свирепствуют, сами львы наши. О, божество дубрав! О, если тебе и подругам Чистый угоден сей дом и усердия чистого роща, То умоляющих нас услышь, призрев милосердно: Здесь никогда б не быть своевольству мерзкому леших. Рощу сию тебе посвящаем, и да возрастает В славу твою лес цел: приими ты дар благосклонно. А как пенистых мы вепрей в тенета погоним, Купно и жертву тебе приносить на полях сих имеем, То к нам явно приди; мы буде ж излишнего просим, То прииди как тебе угодно, и рыском твоих псов, Также и лаяньем их наполняй нам слухи почасту. Здесь каравод собирай дриад, и ореады многи Да окружают тебя. Вы то под сению леса, То ликовствуйте здесь при водах, то в горных пещерах, Где истекают ключи прохладны из камней песчаных; Там и купаться в жары вам обнаженным пристойно: Актеон в тех струях укрываться тайно не будет И превращать самой в еленя некого тамо; Также и ни скорпий не убьет у тебя Ориона, Коему б от земли вознестись и быть уж звездою; Сам потому ж с твоим колчаном охотником Йовиш Здесь не яви́тся, чтоб дать другую медведицу небу. Токмо, богиня, ты причислить к острову Делу Рощу сию удостой, и к полям снежистым в Ликии; Чаще и не живи при Эвроте, ни больше при Пинде. А уж котора из нимф препроводит лета довольны, В новый вид хотя превратится, и деревом будет, Вверьх и ветви она вознесет, опушившись листами, Дубом ли станет та, иль лавром, — то умножать ей Ты сама повели сей лес: не ссечет Эризихтон, И никогда ничьей не познает роща секиры.