В тихой комнате моей

В тихой комнате моей Мне привольно и просторно, Миром, царствующим в ней, Я приветствуюсь покорно. Об чужое в ней мое Не граничит бытие… Всё, что там определенно, И понятно, и ясно, Что забыто, несомненно, Что давно разрешено, — Из оков определенья В образ смутного виденья Здесь выходит и растет, Без границ освобожденье! Все былые впечатленья Выдвигаются вперед Из пучин бездонных духа, Тихо носятся по ней, Не боясь чужого слуха, Не стыдясь чужих очей! И в беззвучной тишине Всё поет и шепчет мне! Оттого-то мне просторно В тихой комнате моей, Где приветствуюсь покорно Миром, царствующим в ней. 1845 Душевных смут рассказ печальный Кого из вас теперь займет? И стан борьбы многострадальный Кто не осудит, кто поймет? Кто всей душой теперь со мною Послышит мир чужой души, С ее бездонной глубиною, С работой вечною в тиши? Ее стремления и муки, Ее особый, тайный строй, Ее молитвенные звуки, Ее задумчивый покой; И всё, что так волнует глухо Поток привычный жития, Все тайны внутренние духа, Весь хор чужого бытия?.. 1845 Когда с боязнью и тревогой, С сознаньем робким тайных сил, Впервые жизненной дорогой Я самобытно поспешил, Тогда надежд и веры сладкой, И многих юности прикрас Чуждался я, — хотя украдкой И мне мечталося не раз! И мысль таилась одиноко И ободрительно в груди, Что молод я, что так далеко, Так много, много впереди! За днями дни промчались мимо, И годы — быстрой чередой; Давно отверг я, что любимо Так прежде пылко было мной. Хвалой не раз сменился ропот, Тоской — веселья шумный час… Чем дальше в жизнь, тем строже опыт, Тем он суровей учит нас; Так много мне в борьбе и деле, Не в очарованном кругу, Поведал он… Но я доселе Привыкнуть к жизни "е могу. Когда, смирив огонь кичливый И гордость пылкую в крови, Направишь взор неторопливый, Вниманье, полное любви, На всё, что так творцом обильна Тебя кругом расточено, Что дышит пламенно и сильно, Что жизнью медленной полно, Что тихим здесь согрето жаром, Чем жизнь богата и бедна… Тогда в душе твоей недаром Напечатлеется она! Тогда душа послышит звуки, Досель не слыханные ей; Подаст ответ на скорбь и муки И радость всякую людей, На зов и клич во имя братства; Провидит мыслей глубину, Свои безвестные богатства, Чужого сердца тишину… Так пусть душа не унывает И лени вкрадчивой бежит, Повсюду взором вопрошает, Пытливым слухом сторожит Те вековечные явленья, Те жизни тайные черты Недостижимой высоты, Неистощимого значенья, Непреходящей красоты! 2 мая 1846 «Твой дар высок и благороден, Но бесполезен и бесплоден Для бед и горестей людских; Поэту мир юдольный тесен, А нам, страдальцам, не до песен Свободных, сладких и живых! От пышных зал до темной хаты Все думой страшною объяты; Но о себе поэт твердит! Поэт блаженствует, страдая…» — Ревнуя пользе, молодая Толпа безумцев говорит! И пользы ищет близорукой Она искусством и наукой, Волнуясь пылко и спеша; Нередко суд ее превратен… Но скорбный клич ее понятен, Ему сочувствует душа!.. Но ты, поэт, толпы призывам Не верь послушно и сполна: Морским отливам и приливам Подобна в мнениях она! Не мысли подвиг благородный Рассчетам мелким подчинять; Страшись, поэт, твой дар свободный К случайной цели приковать!.. Блажен, кто чист и неизменен Искусству вечному служил, Он постоянно современен, Он для людей полезен был! Полезны нам его мечтанья, Его надежда — хороша! По ним путем образованья Проходит юная душа! Нередко стих его летучий Дает святой отрады час, И прелесть тайная созвучий Перевоспитывает нас! Блажен, кому в удел служенье Искусству дали небеса, Кому чрез труд и откровенье Его доступны чудеса! Весь мир в нем дивно отразится, И всё, чем душу мир проник, В огне души преобразится И обретет себе язык!.. Трудись, поэт, трудись келейно, Исполнись веры и любви И совершай благоговейно Священнодействия твои! И день придет, еще далекий, Когда они благословят Досугов праздных длинный ряд, Твой тихий труд и одинокий, И трезвость дум, и чистоту Твоих возвышенных созданий, И благодать твоих страданий, И бурь душевных красоту!.. 9 мая 1846 Поэт, взгляни вокруг! Напрасно голос твой Выводит звуки стройных песен: Немое множество стоит перед тобой, А круг внимающих — так тесен! Для них ли носишь ты в душе своей родник Прекрасных, чистых вдохновений? Для них! Народу чужд искусственный язык Твоих бесцветных песнопений, На иноземный лад настроенные сны С тоскою лживой и бесплодной… Не знаешь ты тебя взлелеявшей страны, Ты не певец ее народный! Не вдохновлялся ты в источнике живом С народом общей тайной духа, Не изучимого ни взором, ни умом, Неуловимого для слуха! Ты чужд его богатств! Как жалкий ученик, Без самородного закала, Растратишь скоро всё, чем полон твой родник, Чем жизнь заемная питала! Пусть хор ценителей за робкий песен склад Тебя и хвалит и ласкает!.. Немое множество не даст тебе наград: Народ поэта не признает! 11 июня 1846 Тепло и тихо; ливень крупный Гудит, стуча по мостовой. Скорей, скорей! Приют доступный Еще далек передо мной! По желобам вода струится, Шумящим падает ручьем; По скатам бешено катится Потоком грязи в водоем, На крыльца, под навес, тревожно Досужий прячется народ; Кой-где по камням, осторожно, Ступает мокрый пешеход; Да шляпу завернув в бумажный Широкий клетчатый платок, Закинув голову, отважный, Спешит купеческий сынок. Порой чрез улицу мелькает Огромный зонтик иногда, Тяжелый, синий; и вода По прутьям звонко ниспадает. Да в луже целою ступней, Походкой пьяной и кривой, Мужик шагает, распевая… Порой мещанка молодая, Подол забравши без затей, Красуясь белыми чулками, Проходит ловкими ногами По ребрам вымытых камней! Но вот блестящая карета Несется шумно. В ней сидит, С лорнетом, сморщен <и сердит, Какой-то франт большого света; Небрежно смотрит, развалясь, На дождик; зол и полон гнева… Кругом направо и налево Колеса вскидывают грязь!.. Но дальше, дальше. Мчатся кони То мимо лавок и рядов, То мимо разных благовоний И ветхих, «изменных домов. Пестреет всё в движеньи скором… Вот дом огромный за забором. Я мимо дома проскакал, И мне, сквозь ряд окошек длинный, Мелькнули быстро: желтый зал, Две печи в голубой гостиной, Да у последнего окна Сидит красавица, одна… И вот уносится и скачет Моя досужая мечта: О чем грустит и будто плачет, О чем тоскует красота? Пред нею даль; окно открыто; Тепло и тихо; дождик льет… Всё настоящее забыто, Одно минувшее живет! Зачем она помикла взором?.. Иль смущена теперь иным? Заботой мелкой, женским вздором, Тщеславьем жалким и смешным?.. А между тем приют доступный Уж мне мелькнул издалека… Не продолжится ливень крупный, И разойдутся облака! И воздух чистый и прекрасный Благоуханием пахнет, И в вечер теплый, тихий, ясный Душою каждый отдохнет! 13 июня 1846 Вы примиряетесь легко, Вы снисходительны не в меру, И вашу мудрость, вашу веру Теперь я понял глубоко! Вчера восторженной и шумной, Тревожной речью порицал Я ваш ответ благоразумный И примиренье отвергал!.. Я был смешон! Признайтесь, вами Мой странный гнев осмеян был; Вы гордо думали: „С годами Остынет юношеский пыл! И выгод власти и разврата, Как все мы, будет он искать И равнодушно созерцать Паденье нравственное брата! Поймет и жизнь, и род людской, Бесплодность с ним борьбы и стычек. Блаженство тихое привычек И успокоится душой“. Но я, к горячему моленью Прибегнув, бога смел просить: Не дай мне опытом и ленью Тревоги сердца заглушить! Пошли мне сил и помощь божью, Мой дух усталый воскреси, С житейской мудростью и ложью От примирения спаси! Пошли мне бури и ненастья, Даруй мучительные дни, — Но от преступного бесстрастья, Но от покоя сохрани! Пускай, не старея с годами, Мой дух тяжелыми трудами Мужает, крепнет и растет И, закалясь в борьбе суровой И окрылившись силой новой, Направит выше свой полет! А вы? вам в душу недостойно Начало порчи залегло, И чувство женское покойно Развратом тешиться могло! Пускай досада и волненье Не возмущают вашу кровь; Но, право, ваше примиренье — Не христианская любовь! И вы к покою и прощенью Пришли в развитии своем Не сокрушения путем, Но… равнодушием и ленью! А много-много дивных сил Господь вам в душу положил! И тяжело и грустно видеть, Что вами всё соглашено, Что неспособны вы давно Негодовать и ненавидеть!.. —————— Отныне всякий свой порыв Глубоко в душу затаив, Я неуместными речами Покоя вам не возмущу. Сочувствий ваших не ищу! Живите счастливо, бог с вами. 15 июня 1846 Когда-то я порыв негодованья Сдержать не мог и в пламенных стихах Вам высказал души моей роптанья, Мою тоску, смятение и страх! Я был водим надеждой беспокойной, Ваш путь к добру я строго порицал Затем, что я так искренно желал Увидеть Вас на высоте достойной, В сиянии чистейшей красоты… Безумный бред, безумные мечты! И этот бред горячего стремленья, Что Вам одним я втайне назначал, С холодностью рассчитанной движенья И с дерзостью обидною похвал, Вы предали толпе на суд бесплодный: Ей странен был отважный и свободный Мой искренний, восторженный язык, И понял я, хоть поздно, в этот миг, Что ждать нельзя иного мне ответа, Что дама Вы, блистательная, света!.. Между июнем и августом 1846 О преферансе не тоскуя, Не утруждая головы, Один мечтанием живу я, Один бездействую… Но Вы, Ссылаясь с важностью на опыт, Смирясь пред наглостью судьбы, Избрали род иной борьбы, Где мысль нема, где дремлет ропот, Где, в боевые вечера, Вас тешит жар ее бесплодный И счастья прихоти свободной Волнообразная игра! Вы правы, так. Живей и краше Стократ, чем бальный contredanse, Отвод деятельности нашей — Долгоживучий преферанс! Как быть? жизнь тянется сурово, Так всюду скучно, всё одно: Стеснен порыв, робеет слово, Перу свободы не дано! Куда идти? и где дорога? Куда девать богатство сил? Я долго ждал, я слишком много В мечте досугов погубил! Не лучше ль с Вас мне брать примеры? Завиден жребий, черт возьми: Вы примиряетесь с людьми, Все люди годны Вам в партнеры! Быть так; решаюсь наконец. Хочу моим досугом править Отныне картам предоставить… Но нет, спаси меня, творец, От безнадежности покорной, От сна ленивого души, От жизни долгой, скучной, вздорной, От прозябания в тиши! 15 августа 1846