Навстречу вещего пророка...

Навстречу вещего пророка И с ним грядущего суда — Еще в ночи, еще востока Дрожала яркая звезда — Он вышел, град покинув сонный, Не взяв ни пищи, ни одежд, В тоске святой, неугомонной, Свершенья чающей надежд! Кругом лишь темь да влага ночи, Не скоро светлый день взойдет... Но он, во мрак вонзая очи, Стоит и ждет; стоит и ждет. И мыслит: "Чаемый, молимый День наступает. Близок срок. Узрю тебя, досель гонимый, Но ныне судящий пророк! Не призрак ты: с костьми и кровью, Как мы, в плоти идешь ты к нам... С каким стенаньем и любовью Я припаду к твоим ногам! И всё, что в эти дни и годы Терзаний, мук изведал я, Всё в этот миг, пророк свободы, Благословит душа моя! Какое утро миру встанет! Какая вера вспыхнет в нем! С каким позором зло отпрянет Перед святым твоим челом! Свершишь ты жертвы очищенья — И в жизнь оденутся слова: Освобожденья, обновленья, Любви и правды торжества!.. Оттуда путь ему, с востока... Придет, смиренен и могуч, Под пыльным рубищем пророка Скрывая слова острый луч! О, эту пыль одежды бедной Как я слезами орошу! Какою праздничной, победной Я песнью воздух оглашу! Но близко, боже!.. Ныне, ныне!.. Вся кровь отхлынула в груди; Ужасен ты в своей святыне, Великий бог!.. Гряди, гряди, О жизни новое начало, О царства нового рассвет!.." Заря пылает. Солнце встало, Проснулся дол. Пророка нет. "Нет! но придет он в сроке скором, Я верю, знаю — он придет!" И смотрит, даль пытая взором... Сменился день. Пророк нейдет. Но, сердцем скорбь приняв покорным, Он всё зовет, он всё глядит; Всё тем же гордым и упорным В нем вера пламенем горит. И дни бегут, — за днями годы Неудержимой чередой; Над ним бушуют непогоды, Его сжигает солнца зной; Он миг за мигом время мерит, Мольбу призывную твердя, И с каждым мигом ждет и верит, Очей с востока не сводя. И лет несчетных ряд промчался... Он старцем стал. От мужа сил Один лишь остов воздвигался. Как тень, как выходец могил, Снедаем тайною тоскою — Видали странники, — порой Дрожащей, старческой рукою Он тусклый взор прикроет свой. Но веры пламенной гордыни Душа не свергнула его: Стоит до днесь он средь пустыни И ждет пророка своего! Безумец! страстными мольбами Вотще зовешь пророка ты! Давно он ходит между вами, Но скрыты вам его черты. Как знать — с полудня ль, иль с востока, В начале ль дня, или в конце, — Но он не в рубище пророка, Пришел не в царственном венце! И речь его не идет мимо, И правит царство он свое, И мира нашего незримо Преображает бытие!.. Когда ты к встрече нас готовил, Он близ тебя, с тобою был; Когда ты пел и славословил, Не он ли песнь тебе внушил? Когда ты ждал зари начала, Чтоб новой жизни встретить день,— Уж целый век заря пылала, Ночи веков сгоняя тень! Взгляни назад. Смотри: в то время, Пока ты взор стремил вперед, Взошло посеянное семя, — Не те уж люди, мир не тот! Безумец! тайный ход творенья Как подстеречь и уловить, В пределы зыбкие мгновенья Жизнь мира вечную втеснить? А ты хотел чертой отметить Начало новых, лучших дней, И песнь пропеть, и громко встретить, Упиться радостью своей!.. Нет! верь, кто божье слово сеет, Что, как древесное зерно, Оно неслышно, тихо зреет И всходит медленно оно, И туго стебель свой подъемлет, Пока корней могучих сеть Охватит мир... Но он не внемлет, Мечту бессильный одолеть, И, несказанной полон муки, Уж слыша жизни скорый срок, Стоит и ждет, простерши руки, Подъемля очи на восток!