Письмо Уварову С. С., конец апреля 1845 г. Франкфурт

264. С. С. УВАРОВУ. <Конец апреля 1845. Франкфурт.> <Милостивый государь Сергий Семенович!> Письмо ваше мною получено. Благодарю вас искренно за ходатайство и участие. О благодарности государю ничего не говорю: она в душе моей; выразить ее могу разве одной молитвой о нем. Скажу вам только, что после письма вашего мне стало грустно. Грустно, во-первых, потому, что всё, доселе мною писанное, не стоит большого внимания: хоть в основание его легла и добрая мысль, но выражено всё так незрело, дурно, ничтожно и притом в такой степени не так, как бы следовало, что недаром большинство приписывает моим сочинениям скорее дурной смысл, чем хороший, и соотечественники мои извлекают извлеченья из них скорей не в пользу душевную, чем в пользу. Во-вторых, грустно мне потому, что и за прежнее я состою доныне в неоплатном долгу пред государем. Клянусь, я и не помышлял даже просить что-либо теперь у государя; в тишине только я готовил труд, который, точно, был бы полезнее моим соотечественникам моих прежних мараний, за который и вы сказали бы, может быть, спасибо, если бы он исполнился добросовестно, ибо предмет его не был бы чужд и ваших собственных убеждений. Меня утешала доселе мысль, что государь, которому истинно дорого душевное благо его подданных, сказал бы, может быть, со временем о мне так: «Этот человек умел быть благодарным и знал, чем высказать мне свою признательность». Но теперь я обременен новым благодеянием; в сравнении с тем, что сделано уже для меня, труд мой покажется бедней и незначительней, мое же расстроившееся здоровье может отнять у меня возможность сделать и таким, как бы я хотел и даже бы мог; и вот почему мне грустно. Грустно мне даже и то, что сим самым вашим письмом и вашим участием во мне вы отняли у меня право сказать и вам то, что я хотел. Я хотел вас благодарить за все, сделанное для наук, для отечественной старины (от этих дел перепала и мне польза наряду с другими), и что еще более — за пробуждение в духе нашего просвещения твердого русского начала. Благодарить вас за это я прежде имел право, как сын той же земли, как брат того же чувства, в котором мы все должны быть братья, и как не обязанный вам ничем лично. Теперь вы отняли от меня это право, и что было бы законным делом, может показаться теперь похожим на комплимент. Итак, примите лучше, вместо всякого выражения благодарности, это искреннее изложение моего душевного состояния; иного ничего не могу сказать вам; не прибавляю даже и почтительного окончания, завершающего светские письма, потому что позабыл их все, а остаюсь просто вам обязанный и признательный искренно Н. Гоголь.