«Плодотворная почва трех частей света...»

<6.> Плодотворная почва трех частей света, омываемая Средиз<емным морем>, благорастворенный климат и сильная деятельность природы двинули чрезвычайно быстро развитие древнего человечества и наконец [подави<ли> его необыкновенным обилием и роскошью]. Эта могущественная сила одна была виною такого быстрого созревания народов и обществ. Едва <человек> показал первую изобретательность в борьбе с природою и заставил ее повиноваться, как бесчисленное [множество] плодов уже подавили его своею част<но>стью. Климат и природа пересилили древнего человека и вдвинули в него чувственность. Религия обратилась в чистое идолопоклонство, в совершенное воплощение <чувственности?>. Деятельность ума, потеряв стремительность, [придаваемую] упорством и преградами, обратилась в самодовольное, каждому послушное художество. Мысль облеклась в видимую, чувственную форму. Недолго, весьма недолго сохраняли общества свой националь<ный>, своеобразный вид. Он был видим в тех народах, где сильнее продолжалась, была длитель<нее> борьба с природой, и оканчивался по мере того, как силы природы возводимы были их рукою до могущественного ее раскрытия. Уже под владычеством персов государственный состав разнородных дотоле обществ носил один и тот же отпечаток. Лишенный постоянного стремления, возбуждаемого преградами, они должны были быть бессильны против чувственности, вдыхаемой роскошным климатом. Во всех древних обществах заметны были могущественные усилия, предпринимаемые в упор ее. Нравственные правила, стрем<ления>, наблюде<ния> заменялись жаждою частного. Лица входили в законы, в состав государственного законодательства, заводили целые общества на одной строгой, грубой умеренности, возрождались секты явно с этой целью, и всё это тонуло в массе.