Письмо Языкову Н. М., 15 марта н. ст. 1845 г. Франкфурт

255. Н. М. ЯЗЫКОВУ. Марта 15 <н. ст. 1845>. Франкфурт. Пишу к тебе из Франкфурта, где нахожусь уже почти две недели и где чувствую себя совсем нехорошо. Странное дело: покамест был в дороге, чувствовал себя лучше; как только остановился на месте, вновь хуже. Жуковский тоже был болен, но, по крайней мере теперь, чувствует себя лучше. А я наоборот. Изнурился как бы и телом, <и> духом. Занятия не идут никакие. Боюсь хандры, которая может усилить еще болезненное состояние. Писем от многих давно не получал. В том числе и от Аксакова. Во Франкфурте зима постоянная и продолжается до сих пор. Повсюду снег. После Парижа, где теплые дожди, мглистая слякоть и черная земля остается обнаженной от снега, это видеть как-то стра<нно>. Немцы не запомнят такой сильной зимы. Прощай. Я еще ни на что не решился, еду советоваться к Коппу (Копп тоже болен, а потому не выезжает). Хочу узнать, что он еще скажет: куды мне пока лучше переезжать, в зной или в холод. Странно, что я зябну и не могу согреться в самой теплой комнате. Не забывай меня и пиши почаще. А между тем помолись в душе о моем выздоровлении. Книги, отданные тобою графу Толстому, получил в исправности и благодарю за них много. В пакете, присланном от граф<а> Толс<того>, находятся св. отцы за 1843 и 1844 г<оды>, толкова<ние> на св. п<исание> Амвросия. Он же прислал мне сочинен<ия> Дмитри<я> Ростовск<ого>, о которых я его просил и за которые поблагодари его очень, когда увидишь. При сем письмо Надежде Николаевне. Весь твой Г. На обороте: Moscou. Russie. Николаю Михайловичу Языкову. В Москве, в приходе Николы Явленного, в Серебряном переулке, в доме Шидловской.