Письмо Плетневу П. А., 17 февраля 1842 г. Москва

10. П. А. ПЛЕТНЕВУ. Февраля 17 <1842. Москва>. Я получил ваше уведомление о том, что рукопись пропускается. Дай бог, чтоб это было так. Но я еще не получил ее, хотя три дни уже прошло после полученья вашего письма. Я немножко боюсь, что она попала к Никитенке. Он, кроме своих цензорских должностных взглядов, понимает званье цензора в смысле древних цензоров римских, то есть наблюдателей за чистотою нравов, и потому многие мои выраженья пострадают сильно от него. Словом, я не смею еще предаваться надежде, пока вовсе не окончится дело. Дай бог, чтоб оно было хорошо. Я уже ко всему приготовился и чуть не послал было к вам письма, которое нарочно прилагаю вам при сем. Вы можете во всяком случае прочесть его всем, к кому оно имеет отношение. Нельзя ли на Никитенку подействовать со стороны каких-нибудь значительных людей, приободрить и пришпорить к большей смелости? Добрый граф Вьельгорский! как я понимаю и знаю его душу! Но изъявить каким бы то ни было образом чувства мои было бы смешно и глупо с моей стороны. Он слишком хорошо понимает, что́ я должен чувствовать. Хорошо бы было, если бы на сих днях я получил мою поэму. Время уходит. В другом письме моем вы начитаете просьбу о позволении въехать в ваш Современник. Извините, что так дурно пишу, перо подчинено ножницами, а не ножиком, который неизвестно куды запропастился. Отдайте прилагаемое письмо Мар<ии> Петр<овне> Балабиной. Обнимаю вас. Ваш Гоголь.