Суд Момов. К М. А. Засодимскому

Ты часто, слушая стихи мои с раченьем, Прочь гонишь от меня прельщающий туман. Здесь рифмой оскорблен, там смысла опущеньем, Свергаешь без чинов мной чтимый истукан. Послушай: я еще являюсь с сочиненьем, Чтоб случай дать тебе свой править важный сан. Насмешник греческий, писатель остроумный, Такую повесть нам оставил Лукиан, Что будто в день какой-то шумный Нептун, Минерва и Вулкан Похвастать вздумали верховностью своею В художествах: кто лучше из троих Покажет образец способностей своих — И Мома выбрали судьею. Известно, парень вострый Мом: Ума имеет он палату И уж не спустит он приятелю, ни свату, Лишь только бы блеснуть умом. Условье сделано, и день суда назначен. Вулкан к мехам, Нептун во глубину, Богиня мудрости в Афинскую страну — И ну трудиться. Труд удачен. В условный день, лишь начало светать, В какой-то роще отдаленной, В низу Олимпа насажденной, Изволили мои художники предстать Суда во ожиданье. Работу рук своих, Нептун вола привлек; Минерва — на столпах великолепно зданье; Вулканом изваян (возможно ль?) человек. Приходит Мом. И что вы, добры люди, Подумаете — он учтивость сохранит? «Твой вол — прекрасный зверь, — Нептуну говорит, — Но он бы был сильней, рога имев у груди». Минерве: «Сей фасад Сияющ и по всем он правилам построен; Но ежели сосед и зол, и беспокоен — Что сделаешь? Нельзя перенести палат». Впоследок очередь дошла и до Вулкана: «Вся хитрость во твоем труде истощена. Но для чего в груди не сделано окна, Чтоб правду отличать льзя было от обмана?» Окончен суд, и участь всех равна. Тогда мои узнали поздно боги, Что трудно и богам на Мома угодить. Зачем же критике, пииты! вас щадить? К чему ваш крик и шум? Судьи должны быть строги.