50, 25 декабря 1777

Милостивый государь батюшка! Никита Артемонович! Имею честь всеусерднейше вас с сегоднишним праздником поздравить. Я нынче разговляюсь у дядюшки, который завтра поедет в Новгород и пробудет, я думаю, до крещенья. Нижайшее приношу благодарение за письмо, мною вчера полученное от 18 декабря. Зоричев секретарь, г. Гизелевский, 1 уверяет меня, что он ему еще доложит и избирает время. У князя Козловского буду я конечно... Я не могу себя приневолить умолчать, что я нынешнюю неделю был на трех спектаклях у Бакунина, которые заслуживали быть видимы. Я не знаю, буду ли я иметь столько истинных удовольствий на святках. По крайней мере, уж я лишен того, чтоб видеть вас и сестрицу. Я нынче часто бываю у Анны Андреевны и думаю это сказать в свой авантаж. Все мне предсказывает, что я скоро поеду в Тверь: внутреннее мое удовольствие опять возвращается, как с начала моего здесь пребывания. Ничто не может сравниться с горячностью моих желаний вас увидеть здоровых и благополучных. Я пребываю навсегда, целую ваши родительские руки, милостивый государь батюшка, ваш нижайший сын и слуга Михайло Муравьев. 1777 г. дек. 25 дня. С. Петерб. Матушка сестрица Федосья Никитишна! Ты много потеряла, что не получишь письма от меня в то время, как я вышел из представления «Колонии», прекрасной «Колонии». Я мало скажу, что был обволхвован, j’étais divinisé. Que la vertu a reçu d’attraits pour moi! Qu’elle est belle...* Это все вздор, что я тебе напишу. Je réserve les détails pour le tête-à-tête. Maman! Je t’aime de tout mon coeur, je baise tes petites pattes. Adieu.** Государю моему и любезному другу Николаю Федоровичу посылаю я поклон из самых выразительных. О, как я жалею, что он существа своего только половину чувствует: он не видал «Колонии». Он не слыхал Марии Алексеевны поющей: «je pars au désespoir, pour ne te plus voir».*** Однако он обещал ко мне писать. Перевод: * я был на небесах. Сколь прелестна добродетель для меня! Как прекрасна!.. ** Я сохраню подробности до встречи. Маминька! Я тебя люблю от всего сердца. Я целую твои ручки. Прощай. *** «я удаляюсь в отчаянии, чтобы больше никогда тебя не увидеть».