Прискорбие стихотворца. К*** в 1777 году

Узнаешь ли томну лиру, Коей голос ты слыхал, Зря отверженну и сиру Ту, на коей я вздыхал? Часто с ней я глас мятежный Услаждал струною смежной, В размышленье погружен. Не угоден Аполлону, Я лишился песней тону И томлюсь уничижен. Где девались те мгновенья, Кои целы я вкусил, Как таящиеся рвенья Во груди моей носил; Как в исходе тихой нощи, Углубясь в распутья рощи, Почерпал творенья дух; Осязаем свежей тенью, Ко Горацьеву ученью Приклонял свой робкий слух? Нет, тебя я не таился: Снисходительно ты зрел, Коей лестью упоился Жадный дух мой и горел. Как, чуждась сует общенья, Эолийски восхищенья Мнил я в перси восприять... Миновалися надежды, И не могут тяжки вежды Слез завистливых унять. Так не будет увязенно Лавром век чело мое, И мгновенье то бесценно Не получит бытие, Чтоб мои творенья чтущей Девы, юностью цветущей, Умилилися глаза. И чтоб, сладко похищенна, Со ланит ее священна Уронилася слеза! Я хочу, чтоб слезы лились, Сам их чувствую урон!.. Музы, вы переменились, Вы ушли из сердца вон. Ты, в котором добрый Гений Воспитал тьму ощущений Для искусств и для друзей И который, где ступаешь, Путь цветами усыпаешь В мудрой праздности своей, Прииди во кров мой дальный, Где, вдаясь во мрачный сон, Стихотворец твой печальный Искушает лиры тон. Разговора сладким током Ты созижди перед оком Зданья блещущей мечты, — Может быть, я возвращуся, Может быть, достичь потщуся Дальней поприща меты.