К Хемницеру

Спокойствия пловец желает, бурю видя, Желает и герой, войну возненавидя, Спокойству уступить. Но смутны души их того желают ложно, Чего ни серебром, ни златом невозможно Им, Хемницер, купить! Мучитель убежать не может от тревоги Ни в восходящие ко облакам чертоги, Ни в Алциноев сад; И целая толпа рабов его смущенных Не может воспятить вкруг кровов позлащенный Летающих досад. С ним горькая тоска беседует всечасно, И что приятно всем — ему лишь то ужасно: И дружество, и сон. Угрызы желчь лиют во снедь его любезну: Он ярость в чаше пьет и видит тамо бездну, Где прочи видят трон. А тихий сон селян смыкает очи томны И вносит на крылах в их домы неогромны Ласкающи мечты; Спокойна их душа подобием природы, И лучше день один весенния погоды Всей мира суеты. Блажен, кто, лишь зарей поутру пробуждаем И в сени собственной зефиром прохлаждаем, Всходяще солнце зрит! О, кто меня в страну восхитит вожделенну, Где на руку главу склонил бы утомленну, В древесной сени скрыт! Примите вы меня тогда, сладчайши музы! И дайте существа проникнуть мне союзы, Природы вечну связь: Какою склонностью миры одушевленны К горящим солнцам их согласно устремленны, Колеблются, катясь. Я буду петь в свирель у сей волны священной; Ты будешь спровождать на лире позлащенной Глас пенья моего; И пусть придет мой день: ты здесь меня спокоишь И, может быть, еще слезами удостоишь Прах друга своего. Когда ж со Львовым вы пойдете мимо оба И станут помавать цветочки сверху гроба, Поколебавшись вдруг, Я заклинаю вас: постойте! не бежите! И, в тихом трепете обнявшися, скажите: «Се здесь лежит наш друг».