30, 20 октября 1777

Милостивый государь мой батюшка! Никита Артемонович! С какою радостью получил я сегодня ваше драгоценное письмо? Я целовал его и приготовлял себя ко чтению его. Изъяснения, в которых видна скука ваша, наполнили меня горестью. Вы только мне желаете счастия, а сами отчаяваетесь. Ужели вы не изволили получить письма от меня и от дядюшки, в котором мы уведомляли вас, что вы определены виц-губернатором? Или известие сие вы почитаете неосновательным? Наместник сказывал сие дядюшке: неужто бы он стал так жестоко играть людьми, которые унижаются перед ним до просьбы? Вы изволите писать, что помочь мне не в состоянии, между тем как я вас изобильнее деньгами. У меня теперь сто двадцать пять рублей; у Фед<ора> Мих<айловича> еще осталось рублей сорок. Красильникова здесь нет. Благоволите приказать перевесть мне из денег сих сколько изволите в Тверь: они здесь пройдут бесполезно. Я, по несчастию, стою вам денег; другие в мои годы сами достают. Сколько буду я утешен, если сими деньгами сделано будет сестрице платье или что-нибудь употреблено на ваши надобности. Родитель, которому я не одною жизнию должен, но и тем, что в жизни нахожу удовольствие; сестра, которая к любви достойному нраву присоединяет чувствие нежнейшей дружбы ко мне, вы уже ничем меня более обязать не можете, как позволением вас любить и разделять бремена общих нужд. Сколько прошу я бога, чтобы он вложил в душу мою благородную ревность к трудам, чтобы я возвратился вас увидеть, не имея попрекать себе втуне проведенной праздности, не для моей единственно, может быть, тщетной славы, но для того, чтоб быть достойно похвален<у> вами. Сколько склонен нежный отец находить достоинства в своем сыне? Сколько раз я имел счастие благословлен быть моим родителем! Что сделаю я быть сего достойным? Я остаюсь, навсегда прося бога о вашем дражайшем здравии, с усерднейшей преданностью, милостивый государь батюшка, ваш нижайший сын и слуга Михайло Муравьев. 1777 года окт. 20 дня. СПб. Матушка сестрица Федосья Никитична! Твое нынешнее письмо меня немножко успокоило. Ты скучаешь! Я тебя воображаю сею тихою, нежною Фешинькой, вспоминаю разговоры твои, разум, руками природы украшенный, сердце, чувствующее дружбу и человеколюбие, et je t’aime de plus en plus.* Боже мой! Всемогущий боже! я тебе препоручаю ее, и ты на небесах слышишь слабого смертного глас и умиление, «а добродетель тебе молиться не надобно. Ты сама ее любишь. Моя любезная сестра! Я тебя люблю без шуток. Дай боже! чтоб я увидел сестру мою, украшенную дарами тела и души, которой обхождение изыскивают сверстницы. Сии обеты стыдны в обществе: но природа движений своих не стыдится. Так, я люблю сестру свою, и мое сердце осмеливается составлять для ней блистающие мечты. Будь весела, умна, и обнимаемся. Перевод: * и я люблю тебя все более и более.