Индей и Сокол

Курятничья хлева был некто гражданин, А звание его и чин — Петух индейской; По нужде некогда житейской Он позван был пред суд, Который очагом в Руси у нас зовут. Все люди Петуха старались приманить, А он, и крылья подбирая, И ноги подымая, Домашних от богов спешил скорей уйтить, Иначе взрютили Индея бы на блюдо: Индеям не впервы, и им уж то не чудо. И невелика честь, Чтобы на блюдо взлезть; Да в том-то штука есть, Индею бы с двора скоряй как льзя убресть. На дереве Сокол, зря оно похожденье, Смеялся в заходы: «Колико глуп Индей! — Сокол мой рассуждал в головушке своей. — Какое твари сей со мною есть сравненье? Когда зовут его, бежит из всех он сил; А я, когда полет направлю скорых крыл И быстрым бегом край воздушный пролетаю И горлиц пред собой испужанных гоняю, Едва охотничий лишь токмо внемлю глас, — В тот час Парю и на руку охотничью спускаюсь, Господских ни на миг я слов не ослушаюсь». Сокол! когда б ты зрел толико соколов, Как есть на вертеле индейских петухов, Не стал бы ты тогда Индея порицати: Не должно по себе об инных рассуждати.