«Ода на победы, одержанные российским оружием в продолжение первой турецкой войны»

Сокрыт во облаке багровом Не храм ли Памяти я зрю? Не росса ли в венце лавровом, Ведуща с музульманом прю? Се мудрый лик императрицын, Се здесь Румянцев, здесь Голицын — Я вас, герои, познаю. Не се ли Бендер победитель, А там Афин освободитель? Украсьте, музы! песнь мою. Иль паче песнь не украшайте, Но разгоните сердца страх И столько силы мне вы дайте, Чтоб петь о славных сих делах. То Петр или Екатерина: Душа во обоих едина, Одних исчадие небес. Как Петр, россиян прославляет И тот же круг возобновляет Дотоль неслыханных чудес. Представь, как Эол в волны свищет, Как ставит в пропастях валы, Как, между волн потерян, рыщет Корабль средь молний блеску, мглы. Как мал, как робок в океане, — Так между россов агаряне: И слабость их, и спешный бег, И многих плен мужей плачевный, И невозвратный рок их гневный, Как тьмами взял их Стиксов брег. Голицын первые удары, Хотин, на твой возносит верх. Переплывают янычары: Во преисподню меч их сверг. Врата хотински без защиты; Поля молдавские открыты Для торжествующих знамен. Грядет Румянцев: всё покорно И оттоманам не позорно, Румянцев! твой прияти плен. Душа невидимая войска, Спокоен ты и движешь всех. И духа каждый полн геройска: Ты всем порукой за успех. Твои везде достигли взоры, Измерили поля и горы, И сил движенье, и покой. Меж тем как турок изумленный В стране быть чает удаленной — Уже он под твоей рукой. Побед со слухом Салтыкова Волна дунайска потекла; На прутском бреге ветвь Лаврова Тебе, Репнин, произросла. Но что за громы ударяют? Не се ль при Ларге низлагают Несчетну россы рать врагов? Румянцев грянул — и в пределы Пустил молниевидны стрелы И степь наполнил их голов. Покрыт срацинскими полками, Лиясь в Дунай, Кагул ревет. Визирь, объявший горы тьмами, Магмета в стан с собой влечет. Уже трикратными стенами И троекратными он рвами Свой стан и горы оградил, Но стан и горы он оставил, Хоть силы к силам он прибавил И мнил, что россов победил. Подви́г Румянцев с полуночи Не тьмами — сердцем страшну рать. У янычар сверкают очи: Не могут тверди разорвать. Как буря, сила их пустилась, Где темна рытвина таилась Перед стопами росских чад. Уже с железом устремленным Явился видом изумленным В средине строя сопостат. О страх! се наши уклонились: Румянцев здесь — и росс восстал. И паки россы устремились, И паки росс врагов попрал. Их стерлись стены и преграды, И сокрушились их громады, И стал пленен их пышный стан. Визирь бежит, бегут срацины И, пад в дунайские пучины, В валах со всех теснятся стран. Но там туман луч солнца кроет И вихри пламенны крутит. Трепещут горы, берег воет: То Панин Бендеры разит. Подземны порох рвет заклепы, И россы, так, как огнь, свирепы, В мгновенье всходят на раскат: К ногам их сыплются раскаты, И ужасенны сопостаты Герою свой вручают град. Ужели взор мой заблуждает Или несусь я меж валов? Эгейским понтом обладает, Пленяет Грецию Орлов. Чесмесски волны запылали, Кровавой пеной понт устлали, Смешавшись с смрадом и смолой. Достиг сей слух волны пермесской, И возвеличен бой Чесмесской Военной громкою трубой. Победы греков были дивны; Их выше римлянин сиял. Но их пиитов песни льстивны Размножили сей слух похвал. Тебе, Россия, лести чужды: И нет Екатерине нужды Во громогласных похвалах. Ее бессмертно имя будет, Доколе россов не забудет Дунай, Евксин, Архипелаг.