«Ода е. и. в. государыне Екатерине II, императрице всероссийской, на замирение России с Портой Оттоманскою»

Какая светлость озаряет Мою отеческу страну? Меня мой пылкий жар вперяет Гласить любезну тишину. Бряцати начиная в лиру, Хощу вещать пространну миру, Что может, боже, власть твоя; На струнах глас мой извещайся, С моей душою восхищайся К отечеству любовь моя. Блаженства росского причина, Царица душ и наша Мать! Ликуй, ликуй, Екатерина! Сподобясь мир воспринимать. Почувствуй наши восхищенья, Вообрази те ощущенья, Которых росска грудь полна; Вообрази и успокойся: Навеки брань кровава скройся, Навеки буди тишина. Гряди, гряди, блаженство наше И услаждение держав! Прекрасный мир, всего ты краше. Ты дар небес, вина забав. Тебя мы повсечасно ждали, Когда противных побеждали, Когда гремела наша рать; И в час, как с нами разлучался, Как Мустафой ты огорчался, Мы все летели помирать. И россов Матерь оскорблялась, Жаленьем дух ее кипел, Как брань жестока растравлялась И Марс кровавый свирепел. Ее душа славна войною, Славней приятной тишиною И милосердием своим; Ее перун разил срацина, А мудрость — далее Евксина И всех градов, плененных с ним. Но Мустафа, смущая царства, Мечтал и веру попленить. Исполн хищения, коварства, Сарматов в греков пременить. Он, сон оставя, раздражался И, отягчаясь, погружался, Дремля на троне, оттоман; Оставив пратись янычаров, Не разбуждался от ударов, И очи скрыл его туман. Надменным буйством быв, метались На нас срацинские толпы, Исшед, и тьмами сил скитались, Стремя ко пагубе стопы. Они невинных похищали, И меч и пламень обращали На безоружных поселян; Завидя нас, на нас рыкали, На нас погибель нарекали И все злодейства агарян. Узрев в народах распрей плевы, Что хищный враг посеял в них, И ухищрения царевы, Алчбу его советов злых, — Над польской сжаляся страною, Богиня двинулась войною На раздирающих покой; Рекла: «Да молнии возблещут И нарушати вострепещут Исмаильтяне мир святой». И се от Севера вспылала Война, несущись на Восток, Земля срацинска восстонала, Пия кровей сыновних ток. И что рекла Екатерина, То нам исполнила судьбина И ей подвластный росский род; Он понт и сушу обтекает И там противных посекает, Где солнца запад и восход. Седмь лет мы в их полях стояли Со обнаженными мечьми, Когда срацины обуяли, Биясь с российскими людьми. Седмь лет Румянцев торжествами Над побежденными главами Превозносился агарян; Седмь лет срацины побеждались, Но в давней злобе утверждались Своих разгневанных племян. Они средь молний, вкруг летящих, Не зрели бедных дней своих, Нас побуждая, не хотящих Свершить над ними гибель их. Поверх их бури порывались, И искры в вихри завивались, И разражался с треском гром; Они, алкая буйством, мчались, Когда их очи помрачались, И опустел их скорбный дом. Уже текли кровавы реки И пленный их разился стан, — Толико слепы человеки! — Еще гордился оттоман. Еще он тьмами понт покрыти, Еще хотел нам ров изрыти На задунайской стороне; Над силистрийскими стенами, Гордясь своими сединами, Бунчук был припряжен к Луне. Срацин метал свирепы взоры, Когда рыкали росски львы, Он шел — и вкруг обстали горы, И вкруг его обстали рвы. Он, гневен будучи, грозился, Ревел и паче раздражился, Когда, быв сперт, затрепетал; Срацины, пад, оцепенели, Когда вкруг громы загремели, Что в них Румянцев с гор метал. В ливийских так песках ярится Сетьми запутавшийся лев, Доколе сам не изнурится, Свой тщетно разверзая зев. Как путник пропасти над краем, Визирь, бесчувствен за Дунаем, Затрясся, став над стремниной; Уже он гордость отлагает, К мольбам поносным прибегает, Прося об жизни лишь одной. Преемник царска достоянья, Преемник гордому царю, Султан, людей зря обстоянья, Винит неправедную прю. Речет: «Не может смертный браться И с тем народом препираться, Кого всевышний сам пасет», — Речет, и боле не дерзает, Объемлет мир и лобызает, Рукой оливну ветвь несет. Града и села ликовствуют, Благословляя небеса, И безмятежно торжествуют, Прияв сей слух во ушеса. Земля уж боле не дымится, И сын ко матери стремится, И к брату разлученный брат; И та, котора огорчалась, Когда с любезным разлучалась, С весельем мира ждет возврат. Увидел друг любезна друга, Которого влекла война, И чает милого супруга Узреть скорбящая жена. И ратай не страшится боле, Чтобы его пожала поле Иноплеменничья рука; Настала милая отрада, Побегли брань и брани чада, И не течет кровей река. Нагбенный старец ликовствует, Его вспалился хладный дух, Еще он труд свой повествует Стоящим юношам вокруг. Там слезы радости лиются, Повсюду клики раздаются, Где есть российский человек; Ее ты видя добродетель, Годами нашими, содетель, Умножь Екатеринин век!