Фарсальская битва

Какое зрелище, самим собой сраженный, Даешь ты, Рим, земле, тобою побежденной? Земли пределами владеющий народ, Ты днесь сражаешься о выборе господ. Куда стремишься ты, Асканиев потомок? И ты, Помпей, и ты, с дней юных славой громок! Преградой бывший вам, несчастный Красс упал: Сражайтесь, рок того мгновенья ожидал. Давно кичлива страсть обоих сердце гложет. Сей вышнего терпеть, тот равного не может. В Фарсальски прю свою преносите поля, Пускай решат, кому подвергнется земля. Полки, победами бесчисленными дивны, Несут с обеих стран орлы, орлам противны. С обеих также стран, законам вопреки, Предходят консульски с секирами пуки. И там и здесь главы почтенные Сената, И тот же рати чин, и брань без сопостата; Виновная родня со обоих сторон И боги — с Цесарской, с Помпеевой — Катон. Ты, величайшая из фурий, адска сила, Вражда, к сраженью знак, свой страшный вопль пустила. Продерзки множеством, надменны похвальбой, Взвилися всадники Помпеевы на бой. Как вихрь крутящийся, который дубы клонит, Мнят: тяжкий их удар строй Цесарев погонит. Но Цесарь повелел молчание своим, И воин ждет к себе ударов недвижим; Дождавшись, копий лес противу поставляет, Начально всадников стремленье притупляет. Кипит кровавый бой, жесточее родством, И горестнее смерть междоусобья злом. Единой матери сыны вооруженны Льют в чуждой ниве кровь, друг с другом протяженны. Конь бодрый, прободен, свергается назад, И, им низринутый, нисходит всадник в ад. Сей юношества блеск, убранства, попеченья, Чем римски всадники искали отличенья, Преобращаются им в пагубу самим. Меж тем как Цесарем быв воин предводим, К трудам, к опасностям в походах приученный И ранами в бою одними отличенный, Не знает роскоши, ни неги, ни красы И прямо зрит на смерть в решительны часы. Предвидел Цесарь, где начаться должно бою, И твердь полков своих поставил он с собою: Испытанный в войнах десятый легион, Которым победить еще желает он. Помпей, которого прельщает конных сила, Мнит: тьмами окружив врагов, ударить с тыла. Но скрытые в боку когорты, отразив, Явили, сколько сей Помпеев замысл лжив. Бегущих трупами покрылось поле вскоре, И Цесарь чувствует среди победы горе, Что кровью римскою становится велик И осуждающий веков внимает клик. Раздор возликовал над жертвой потребленной. Фарсала римлянам отметила рок вселенной, И кровью их потек смущенный Енипей. Меж тем оставленный победою Помпей Едва зрит конницу, бегущу и разбиту, Отчаясь, небесам вручает Рим в защиту И, обратив коня, взади оставив бой, Безмолвен, поражен, бежит сквозь стан пустой, Один и ничего с собою не имея, Кроме минувшего величия Помпея. Спешит к Корнелии, чтобы в очах ея Вкусить бесславную кончину жития, Усекновенну быть невольником презренным И на брегу морском лежать непогребенным. Свершился суд богов — и рушилась собой Громада, бывшая вселенныя главой.