На рождение молодого грека

В белом платье полотняном, Пук цветов держа в руках, Под филейным покрывалом Вдруг весна в наших странах Показалася, и воды Потекли опять в реках, Сани бросили народы И стучат на колесах. Горы Охтенски пропали, И коньки ну покидать. Чистить улицы уж стали, И Иванов не видать. Полицейски офицеры Не пускают по реке; Не взял кто у нас квартеры, Тот живет как вдалеке. В сие время солнце красно Стало ярче уж светить. Родилось дитя прекрасно, Чтоб собою свет дивить! Не родился он в рубашке, Нет! Он более блажен. Весь завернутый в бумажке В свет он матерью рожден. Родился и раскричался, Голос столь ужасен был, Что и к мертвым он домчался, Древних греков встормошил. Взбунтовалися их души, Видеть все дитя хотят; Крылья подвязав под туши, В русскую страну летят. Все к ребенку подступают, Вид его их всех дивит! Колыбель все окружают И хотят его дарить. Долго, долго говорили, Что б ему в подарок дать, Напоследок положили Одному за всех вещать. Жребий Биасу достался, И Совет то подтвердил. Старец кашлял, оправлялся И потом так говорил: «Будешь, будешь сочинитель, Век писать ты будешь вздор; Будешь в корпусе учитель, А потом будешь майор!» «Будешь, — и судьбы гласили, — Ростом двух аршин с вершком». И все старцы подтвердили: «Будешь век ходить пешком!» Совершилось предсказанье — Свет в тебе поэта зрит, О ушей наших терзанье! Долго ль будешь нас морить? Ты престань марать бумагу, Голову престань ломать! Нет тебе к Парнасу шагу, Когда ж будешь продолжать, То напрасно уж порыщешь, — С рук товар твой не сойдет; Добрых более не сыщешь, И весь труд твой пропадет. <С. Н. Марин> 1804 (?)