Capri

1. «Капри подымается, как крепость…» Капри подымается, как крепость, Черными отвесами из вод. Как хочу я замолчать на год И забыть, что жизнь моя нелепость, Сотканная из пустых забот! Быть простым и чутко-осторожным, Изучать оттенки вечеров, Полюбить веселье кабачков, И процессиям религиозным Следовать средь глупых рыбаков- 2. «О, виноград, цветы и пышность Феба!..» Canton le tenere sirene amabili Grazie del mar… О, виноград, цветы и пышность Феба! Прекрасно жить во имя красок дня! Ведь каждый день меня встречает небо, Как женщина, влюбленная в меня! И чуть проснусь, как тихая гитара О bello Napoli уже поет… Сегодня я со стариком Спадаро Поеду в синий и волшебный грот. 3. «Чертоза дряхлая (восьмое чудо света)…» Чертоза дряхлая (восьмое чудо света) Совсем заброшена. В ней солнце, сон и сор… Какой бассейн, бассейн для солнечного света Огромный монастырский двор! И ровно-медленно (как в музыке andante) Я шел и ждал – средь мраморных колонн Покажется монах, высокий капюшон, Лицо Савонароллы или Данте. И было сладко мне, что вечный мой вопрос – Как жить – был далеко, за монастырской дверью… И спрятал я лицо в букет душистых роз, А душу погрузил в душистые поверья. 4. «Сегодня видел я во дворике чужом…» Puri sermonis amator... С. J. Caesar. Versus Сегодня видел я во дворике чужом Седого падрэ и старуху. Она, иссохшая, с коричневым лицом, Таинственно к его склонившись уху, Губами тонкими, ужасно торопясь, Шептала что-то… Падрэ рядом Стоял и слушал речь, порой слегка смеясь… Тяжел и толст, но с очень острым взглядом. Я видел, что они нечисты и умны, Но… солнце, дворик, эта поза! И донеслись слова, едва-едва слышны: «Да, padre, он… И булочница Роза»… 5. «Прямой и мёртвый срез надменно туп и страшен…» О Maria del buon Consiglio, Doice Maria, to le saluto Прямой и мертвый срез надменно туп и страшен. Кустарник кое-где в его морщинах вьется. Тяжелый пласт навис, как выступы у башен, И кажется, сейчас он на меня сорвется. А в гроте, под скалой – наивная Мадонна, Лампада зажжена, висит для бедных кружка; И к ним, рассыпавшись, ползет по камням склона Ручное стадо коз и дикая пастушка. 6. «Белый дом на сером и высоком…» Et toi, la derniere venue, Je t'aime moins, que l'inconnue, Que demain me fera mourir. Белый дом на сером и высоком, На громадном и квадратном камне. Я ходил туда, взволнованный пороком, И она глядела там в глаза мне. Там была беседка винограда И лучи сквозь зелень проникали… А у девушки была наивность взгляда… Мне хотелось, чтоб меня ласкали. По тропинке каменистой пробирались Мы под древнюю разрушенную арку. Далеко зеленые сады спускались… Как хотел я девушку-дикарку! Там вдвоем рождали мы сказанья Про зверей, про гномов, про руину… Я любил отдаться шепоту сознанья, Что сомну я чистоту и кину. 7. «В кафэ Hiddigeigei всегда ужасно много…» В кафэ Hiddigeigei всегда ужасно много Маэстро маленьких всех толков, наций, рас… Там хвалят футуризм и Гёте судят строго, Играют в шахматы и пьют абсент, как квас. Потом я стал скучать на этих шумных сходках… Искусство! Истина! Как эти фразы злят! А наши, русские в своих косоворотках, О революции всё время говорят… Но подружился я с одним испанцем старым. Он фокусником был. Я раз ему сказал: «Ваш хлеб, дон-Мигуэль, дается вам не даром»… «Зато свободен я», – старик мне отвечал. 8. «Нини Карачьоло и Бьянка поутру…» Нини [6] Карачьоло и Бьянка поутру Зашли, чтоб посмотреть, как я живу, «artista»… Друзьями были мы. Я прозван был Mephisto, Нини – морским коньком, а Бьянка – кенгуру. Я кофэ им сварил и дал им папиросы. Им нравился мой дом: «в нем мудро и темно». Врывалася листва в старинное окно, Вдали виднелись пик и замок Барбароссы. – «Ах, черт бы Капри взял! Mephisto, мы поэты! Поедем в Индию! Там пагоды, гашиш…» – «Морской конек не прав; уж ехать, так в Париж!» – «Но кенгуру, зачем?» – «Чтоб сделать туалеты!»