Сатира IV. К музе своей

1Музо! не пора ли стиль отменить твой грубый И сатир уж не писать? Многим те нелюбы, И ворчит уж не один, что, где нет мне дела, Там вступаюсь и кажу себя чересчур смела. 5Много видел я таких, которы противно Никому не писали, угождая льстивно, Да и так мало счастья возмогли достати; А мне чего по твоей милости уж ждати? Всякое злонравие, тебе неприятно, 10 Смело хулишь, а к тому и говоришь внятно; Досаждать злым вся жадна — то твое веселье, А я вижу, что в чужом пиру мне похмелье. Вон Клеоб уже протест на меня готовит, Что нечистый в тебе дух бороду злословит; 15 Иной не хочет писать указ об отказе, Что о взятках говоришь, обычных в приказе; И Лентул с товарищи, сказывают, дышет Гневом и, стряпчих собрав, челобитну пишет, Хочет-де скоро меня уж на суд позвати, 20 Что, хуля Клитесов нрав, тщуся умаляти Пьяниц добрых и с ними кружальны доходы. А Брутус, тверды всегда любящий доводы, Библию, говорит, всю острожской печати С доски до доски прошед, готов показати, 25 Что противно закону и безбожных дело Мантию полосатой ризою звать смело. Одним словом, сатира, что чистосердечно Писана, досаждает многим, всеконечно, Ибо всяк в сем зеркале, как станет смотрети, 30 Мнит, зная себя, лицо свое ясно зрети. Музо, свет мой, стиль твой мне, творцу, ядовитый, Кто бить всех нахалится, часто живет битый; И стихи, что чтецов всех на смех побуждают, Часто слез издателю причина бывают. 35 Знаю, что правду пишу и имен не значу, Смеюсь в стихах, а в сердце о злонравных плачу; Да правда редко люба и часто некстати — Кто же от тебя когда хотел правду знати? Вдругорь скажу: не нравна, — угодить не можно, 40 Всегда правду говоря, а хвалити ложно Приличнее живущему между человеки, Нежли правдиво хулить, — таковы днесь веки. Чего ж плакать, что люди хромают душою? Коли правдой все идти — таскаться с сумою. 45 Так мода: иль закажи, чтоб шляп не носили Маленьких, или люди пусть живут как жили. Лучше нас пастыри душ, которых и правы И должность есть народа исправляти нравы, Да молчат: на что в ссору вступать со всем светом? 50 Зимой дров никто не даст, негде гулять летом. Буде мыслишь, что Персий, Ювенал, Гораций Римлянов всех осмеял, славных из всех наций, И ничто претерпели, не страх тем, но слава Следовала от сатир, и что того ж права 55 Причастник был Боало, всей Франции чудо, — Позволь учтиво сказать, что ты мыслишь худо. Где римлянов тех и где француза сатиры? Их дозрелые стихи не как твои, сыры, — В них шутки вместе с умом цветут превосходным 60 И слова гладко текут, как река природным Током, и что в речах кто себе зрит досадно — Не в досаду себе мнит, что сказано складно. А в твоих что такого? без всякой украсы Болкнешь, что не делают чернца одни рясы. 65 Так ли теперь говорят, так ли живут в людях? Мед держи на языке, а желчь всю прячь в грудях; И, недруг сущи смертный, тщись другом казаться, Если хочешь нечто быть и умным назваться. Зачнем, музо, в похвалах перья притупляти, 70 Ну-тка станем Туллию приветство писати. Туллий, знаешь ты, лукав, что́ если рассудно Истолковать, то в нем ум похвалить не трудно. Оставя убо, что есть, сделаем такого, Каков бы он должен быть; мода та не нова, 75 Всяк так пишет, кто хвалить у нас теперь хочет: Тому, кому вьявь поет, сам в сердце хохочет. Если Туллий не нравен, выбери другого. Вот хорош Сильвандр; он тих, не добьешься слова От него чрез целый день, и хотя ты знаешь, 80 Что он с глупости молчит, если пожелаешь, Можешь сильно доказать, что муж он не про́стый, Но с рассудства обуздал язык свой преострый. Хорош, право, и Квинтий; в десть книгу составить Можешь, коль дела его захочешь прославить. 85 Видишь, как он приятен, всякого ласкает, Учтиво все говорит, честно всех примает И силится всякому быти благодетель, Как сулит, — не однажды слов тех бог свидетель. Полно того; а с чего таков он бывает, 90 Писать незачем: благо, что мало кто знает. Не пиши того, что он затем столь умилен И добр ко всем, что вредить никому не силен. Да много таких, о ком списать стопу целу Можно; легко их узнать, хоть нет в спине мелу. 95 Поверь мне, убытку нет хвалить, хотя ложно, Коль мзды в том не получишь — пострадать не можно. Буде ж тебе род стихов таковых несроден, Запой, как Тирсис-пастух Люцинде негоден; Как, когда овец своих на водные токи 100 Приводя, плачет: раны от любви глубоки; Как, блудящи с горести в лесу край до края, Часто петь нудит эхо, Люцинду взывая. Коли ж петь скучишь, можно причину сыскати Печальное что писать; и что больше кстати 105 Нам здесь, смертным, как печаль? Тужить не напрасно Можем, приближаяся к смерти повсечасно. Есть о чем писать — была б лишь к тому охота; Было б кому работа́ть — без конца работа. А лучше век не писать, чем писать сатиру, 110 Яже ненавистная мя, творца, чинит миру! Но всуе тебя к сему, музо, побуждаю: Рифмы не могу прибрать, как хвалить желаю; Сколько ногти ни грызу и тру лоб вспотелый, С трудом стишка два сплету, да и те неспелы, 115 Тверды, ушам досадны и на те походят, Которы по азбуке святых житье водят. А как что вредно в нравах усмотрю — прилежно Стихи под пером текут, и выразить нежно Так мне легко, как тому, кто был в краи чужды, 120 Узнать доброе вино и кое пить с нужды. Не могу никак хвалить, что хулы достойно, — Всякому имя даю, какое пристойно; Не то в устах, что в сердце, иметь я не знаю: Свинью свиньей, а льва львом просто называю. 125 Нескладно же, мне мнится, в доме стадо гнати, И рог громкий посреди Москвы надувати, И, сидя в теплой избе, бранить ветры злые, В стенах нудить эхо петь песни полевые. И не смешон ли б я был, коль, любви не зная, 130 Хотел бы по Ирисе казаться здыхая, А Ирис вымышленна — не видывал сроду; Однак по ней то гореть, то топиться в воду, И всечасно сказывать, что вот умираю, Хоть сплю, ем сильно и в день ведро выпиваю. 135 Печальное же писать нет воли, ни силы. Хоть я знаю, что умру, да дни, ей! мне милы, И глупо, мне кажется, что гроб близк, тужити, Коли в нем хоть сегодне, хоть завтре, а быти! Одним словом, в сатирах хочу состарети, 140 А не писать мне нельзя: не могу стерпети, Когда вижу, что мельник, с волосов недавно Стрёсший муку, нажив уж имя в людях славно, Спесивится и, гневом полн, жмурит глазами, Что в палате делают мухи пыль крылами. 145 Коль глупец, что губы чуть помазал в латину, Хвастает наукою и ищет причину Безвременно всем скучать долгими речами, Ест и пьет аргументом, говорит стихами; Коли напудрен гребец и в парче сын дьячий, 150 Мудрец спит на войлоке, на пуху — подьячий, И чтят того, кто может денег больше дати, — Трудно уж воистину сатир не писати. И для того, хотя смерть рысцой или скоком Доедет меня скоро, или уж в глубоком 155 Узрю возрасте свои седины в покою, В чужестранстве ль буду жить или над Москвою, Хоть муза моя всем сплошь имать досаждати, Богат, нищ, весел, скорбен — буду стихи ткати; И понеже ни хвалить, ни молчать не знаю, 160Одно благонравие везде почитаю, — Проче в сатиру писать в веки не престану, Разве в жидах не станет денег и обману, Разве пьяных в масленой неделе не будет. И целовальник в вино воду лить забудет.